Chapter Text
Звонок Юмы застал его дома за чтением и оказался весьма своевременным по двум причинам.
Во-первых, последний контракт они завершили почти месяц назад, в конце июля. В других обстоятельствах Вадим скинул бы дела на помощника и промотал остаток денег в гостеприимной банановой республике, но один из клиентов попросил быть на связи и время от времени кормил завтраками.
Во-вторых, пора было собираться на тренировку: независимо от наличия заказов, команду следовало держать в тонусе.
Другие постоянные клиенты тоже не показывались, и между тренировками Вадим торчал в душной питерской однушке: читал, пыхтел под штангой, избивал боксерский мешок, следил за криминальной хроникой, расслаблял мозги за игрой в шутеры и пересматривал архив порно, до которого давно не доходили руки. Пару раз он выбирался с друзьями на природу, один раз — в больницу к сослуживцу еще времен ЧВК, который после неудачного контракта лежал со сложной травмой позвоночника.
Клиент не выходил на связь, обстановка в городе уже которую неделю была на редкость мирная, и Вадим уже подумывал, не пойти ли снова в ЧВК. А то и распустить парней и узнать на кафедре, не ищут ли они лектора на непрофильные потоки. Звонок Юмы поставил крест и на этих планах, и на сотрудничестве с блудным клиентом, все сроки обязательств перед которым истекли еще пару недель назад.
Юма убедилась, что он свободен — впрочем, убедилась скорее для проформы, потому что работа на Дагбаевых была в приоритете, а гонорары, как правило, покрывали неустойку по другим контрактам, — и сообщила, что с ним свяжется ее брат.
Разумеется, Вадим согласился, хотя никакого брата у Юмы не помнил. У Баатара был еще один внук, пацан, попавший в аварию и живущий в Гонконге, но Вадим его ни разу не видел и полагал, что тот совсем зеленый. Впрочем, как известно, чужие внуки растут быстро.
В сообщении, пришедшем вскоре после звонка, значилось только время и адрес.
Все-таки он засиделся куда сильнее, чем полагал. Такого воодушевления, с которым он вскочил на следующее утро, он не припомнил уже давно. Соскребая недельную щетину и подпевая Леди Гаге, Вадим чувствовал себя как никогда живым: снова работа. В чем бы она ни заключалась.
К высоким кованым воротам он подъехал за пять минут до назначенного времени.
Особняк был знакомый: Баатар предпочитал встречаться в офисе, но Вадим пару раз приезжал и сюда. Однако было и кое-что новенькое: пристроенная к зданию ажурная оранжерея в два этажа высотой, за стеклами которой угадывались экзотические растения. Любопытное хобби у брата Юмы… если, конечно, это была его идея.
Незнакомыми оказались и два мордоворота у дверей, один из которых доложил о его прибытии и, выслушав короткие инструкции, повел Вадима в кабинет.
Кабинет остался почти таким, каким Вадим его помнил при Баатаре: книжные шкафы, тяжелые винно-красные портьеры, овальный стол с ноутбуком. А вот за столом…
Вау.
За столом сидел его новый босс.
Фамильное сходство не вызывало сомнений, как и то, что это действительно тот пацан, про которого Вадим слышал. Босс оказался очень юным и взирал на другого посетителя — усатого мужичка средних лет — совершенно дедовскими рубиновыми глазами.
В остальном же… Вадим едва удержался, чтобы не присвистнуть. Или не заржать.
Прежде всего в глаза бросалась красота мальчишки, яркая, кричащая и экзотическая, как у ядовитых южных цветов. Затем — прическа, множество длинных черных кос, оканчивающихся золотыми наконечниками, и расшитые золотом рукава пиджака, под которым вместо рубашки оказалась глухая черная же водолазка. Завершал картину маникюр: ухоженные белые руки и покрытые черным лаком ногти.
По-видимому, Вадим застал окончание аудиенции: усатый потел и нервничал, а пацан выговаривал ему звенящим от ярости голосом:
— …потому что это будет стоить не только денег, но и репутации. А теперь вон отсюда.
Усатый закивал и поспешил ретироваться.
Пацан тут же потерял к нему интерес и переключился на Вадима. Окинул его холодным взглядом и кивнул на кресло для посетителей.
— Ты работал на Баатара, — без предисловий заявил он, когда Вадим уселся. Вадим кивнул, хотя утверждение не было вопросом. — Работа будет похожая: личная охрана и особые поручения.
Особые поручения. Вадим подавил ухмылку, потому что именно особые поручения, требующие изощренной тактики, были как раз тем, ради чего он оставил науку. Мальчишка продолжил:
— Приступаешь завтра в семь утра, команду наберешь на свое усмотрение. Все, что тебе необходимо знать, здесь. — Он протянул увесистую папку. — Вопросы?
Вопросов, в общем-то, не было. Прикрывать мальчишке зад и выполнять за него грязную работенку, то есть делать то, что он умел и любил, было отличной перспективой. В окно било утреннее солнце, разбавляя кондиционированную прохладу кабинета, и Вадим пришел в такое хорошее расположение духа, что не удержался и спросил:
— Всего один. Как вас звать?
Мальчишка поджал губы и смерил его подозрительным взглядом.
— Ты всегда такой?
— Какой?
— Не держишь ни лицо, ни язык за зубами.
— Только если это не мешает работе, — заверил Вадим. — Зато я профессионал экстра-класса.
— Иначе бы тебя тут не было, — холодно кивнул мальчишка. — Простого «босс» будет достаточно. Свободен.
— Так точно, босс, — ухмыльнулся Вадим, уже не скрываясь, и поднялся.
Мальчишка, похоже, начинал жалеть о принятом кадровом решении, но ничего не сказал, буравя его спину рубиновым взглядом до самых дверей.
***
Полученные от пацана вводные оказались заковыристыми, но весьма толковыми. Вадим прикидывал основные и запасные маршруты к объектам, которые собирался посещать его новый босс, и отстраненно думал, что в одном ему повезло: пацан здесь один как перст. Ни детей, ни любовников, которых нужно охранять вместе с хозяином, ни даже комнатной собачки.
Еще одним преимуществом была свита, которую юный принц привез из Гонконга: стилист, повара, горничные. В основном это были китайцы, не говорившие не то что на русском, но даже на английском. Подкупить их, таким образом, становилось куда сложнее, что упрощало работу охраны. А вот дерьмовым характером он мог нажить врагов среди прислуги даже без воздействия со стороны. Вадим был бы рад ошибиться насчет характеристики юного босса, но интуиция подсказывала, что пацан всегда такой, а не просто встал не с той ноги. Ладно, и не таких охраняли.
Больше всего Вадима заинтересовала поездка к мэру города, запланированная на следующую неделю. Не то чтобы он недооценивал размах, с которым клан Дагбаевых делал дела, но прежде у руля стояли Баатар или Юма, не уступающая деду ни умом, ни жесткостью. В любом случае, для охраны это означало прорву работы, сложной и интересной.
Среди прочей информации попалось имя, под которым пацан собирался фигурировать: Михайлов Петр Санданович. Вадим усмехнулся про себя: вообще-то с этим псевдонимом Петр I* завоевывал не балтийский берег, а Европу, но из Гонконга, вероятно, разница была невелика. По-настоящему же босса звали Алтан. «Золото», — мысленно перевел Вадим. Что ж, золотой мальчик Алтан, поработаем…
К вечеру у него была готовая картина предстоящей работы. Он предупредил ребят, которым завтра предстояло приступать, и вернулся к «Троянской войне в исторической беллетристике средневековья», от чтения которой его отвлек вчерашний звонок Юмы.
*Петр Михайлов — псевдоним царя Петра I во время Великого посольства, дипломатической миссии в Европу.
***
За окном автомобиля проплывали улицы Петербурга — знакомые с детства, но неуловимо изменившиеся за несколько лет. Мелькнул новый сад на месте пустыря, пронеслась громада сверкающего делового центра, пробежала стоп-кадрами новая набережная. Деловые центры за несколько дней успели надоесть до тошноты, и Алтан перевел взгляд на светлый затылок сидящего за рулем наемника.
Что с ним будут проблемы, Алтан понял сразу. Слишком яркий и приметный для телохранителя, слишком красивый для вышибалы. Слишком длинный язык. Но Юма выразилась однозначно, да и у Алтана не было причин не доверять рекомендациям, как и времени искать кого-то другого. Просто… этот Вадим его раздражал.
Явно — показной дурашливостью и неявно — всей своей стокилограммовой тушей, которую он удивительно грациозно и бесшумно носил, татуировкой на широкой груди, самоуверенной улыбкой, зубочисткой во рту и белобрысой армейской стрижкой. Не то чтобы хоть одна из этих характеристик не устраивала Алтана. Но вместе они складывались в нечто, действующее на него как камешек в ботинке.
В день знакомства этот образ маячил на периферии сознания, мешая сосредоточиться. Вечером Алтан не выдержал и открыл фотографию в досье, изученном накануне, и сделал неприятное открытие: Вадим напоминал ему кое-кого.
Кое-кем был репетитор по химии, аспирант с химфака, который готовил его к поступлению в ИТМО — высокий, плечистый и белокурый. Когда Алтан поступил, аспирант предложил отметить, и… как-то все закрутилось. Он тогда был влюблен в первый и единственный раз, пребывал в постоянной эйфории и больше всего боялся, что мама узнает.
Но мама так и не узнала. Алтан оказался в больнице, а его любимый, с которым, как он считал, ждала целая жизнь, просто исчез.
На следующий день, изучая отражение Вадима в зеркале автомобиля и его профиль, Алтан решил, что поторопился с выводами насчет сходства с аспирантом, но «камешек в ботинке» никуда не делся. Более того, в присутствии Вадима мешал еще сильнее. Тогда Алтан списал это на общее раздражение от сложного ритуала, которым оказалось передвижение с личной охраной. Со стороны этот ритуал казался куда менее энергозатратным — Баатар передвигался по городу так же, со свитой охранников и как минимум на двух машинах. Теперь это была его жизнь и еще одна причина злиться.
Первым тревожным звоночком стала мысль, что Вадим наверняка натурал, и вызванная этой мыслью досада. И мысль, и досаду Алтан затолкал вглубь сознания и сосредоточился на делах.
Сегодня состоялась встреча с Каменным, мэром Петербурга, — первая, но наверняка не последняя. Каменный был кое-чем обязан семье Алтана, и теперь пришло время отдавать долги, а именно — помочь Дагбаевым влезть в давно поделенный и ревностно охраняемый рынок. Все то, чему учили его дед и Юма, теперь нужно было применить на практике: войти в бизнес, сперва легальный, а затем и нелегальный, вернуть семье часть империи, потерянную со смертью Баатара.
И — лично для Алтана — разобраться с Разумовским.
Эта последняя мысль примиряла с необходимостью заниматься всей этой возней с покупкой торговых центров и казино, которые Алтану были не просто неинтересны — глубоко отвратительны. Если бы не месть Разумовскому… Алтану хотелось надеяться, что он послал бы ко всем чертям Юму и занялся тем, что ему интересно: цветами, биологией, тусовками в клубах, не важно, питерских или гонконгских…
Переговоры, тем не менее, прошли довольно гладко. Юма связывалась с Каменным пару недель назад, и к моменту встречи у него уже были конкретные предложения, хотя Алтану он явно не обрадовался.
Алтану мало что говорили названные имена, и, в любом случае, следующие действия были частичной заботой Вадима. Тот крутил головой, пытаясь втиснуться в правый ряд, и Алтан не знал, с чего начать диалог с ним. Разговаривать, по правде, не хотелось вообще, но и откладывать обсуждение было неразумно.
— Что ты знаешь про Фому и Рафу-грека?
Вадим присвистнул.
— Неплохо вы начали, босс. С козырей, я бы сказал.
Алтан скрипнул зубами и подавил желание выругаться.
— И все же?
— Грек получил дела от отца и, кажется, собирается за бугор. У него фармацевтический завод, сыроварни и пара шарашек. Адекватный, но жадный как сволочь. Фома — старый хер, который держал уличные рынки еще с девяностых, позер и чудила, дружбан нашего дорогого мэра. Кроме рынков у него торговые центры, издательство, такси и еще много чего. Неужто довыпендривался?
Алтана этот вопрос заинтересовал в первую очередь. Один из потенциальных контрагентов, Вячеслав Андреевич Фомин, более известный как Фома, в отличие от своего коллеги за границу не собирался и вряд ли хотел отдавать прибыльную часть своей империи в чужие руки. Каменный вертелся как уж на сковородке, рассказывая об этом, и Алтан выяснил одно: Фома попал в опалу у местных властей. Стал ли причиной опалы звонок Юмы или это было удачное совпадение, еще предстояло выяснить. Но стоило ли обсуждать это с наемником, который и без того лез куда не просят и прекрасно мог обойтись без этой информации?
— Я еще не дал ответ, — сказал Алтан, решив проигнорировать вопрос. — Отправлю тебе все данные, пробей.
— Так точно, босс! — радостно отрапортовал Вадим. — И какой кусок перепадет вам, если согласитесь?
Вероятно, это уже было более важно для его работы, но формулировки выводили Алтана из себя не хуже, чем внешность Вадима. Тот, будто отвечая на его мысли, продолжил:
— Я не то чтобы праздно интересуюсь, мне нужны всякие нюансы для понимания ситуации.
— Торговые центры у Фомы, земля на Томилинском у Грека.
Вадим рассмеялся:
— Ну точно — с козырей начали. Понял-принял, босс.
— Я не просил твою оценку, — прошипел Алтан, теряя терпение. Нет, ну какого хера! Неужели и он, вслед за Юмой и дедом, не воспринимает Алтана всерьез?! — Так что держи свое мнение при себе, если оно не относится к делу.
— Как же «не относится»? — ничуть не смутился Вадим. — Вы мне в том числе за оценку платите, так вот вам оценка: вы уже вступили на чужую территорию, так что придется нам с вами немного усилить бдительность, для начала добавить водителя в основную машину.
Алтан мысленно застонал. Мало того, что передвижение по городу превратилось в гребаный заковыристый ритуал, так теперь в его машине вместо одного человека, водителя и охранника в одном лице, будет два. На что он только подписался…
— Делай что нужно.
***
Вечером он собрал воедино все, что узнал от Каменного, отправил Вадиму. Его задачей было «пробить» контрагентов, то есть выяснить все возможное по своим каналам — сам Алтан представлял только в общих чертах, что это за люди и чего от них ждать.
Он сперва не придал значения факту, что Вадим не задумываясь выдал краткую характеристику названных Алтаном людей. Но, пожалуй, это свидетельствовало о том, что Вадим действительно в курсе того, что происходит в мире петербургского криминала и большого бизнеса. Юма никак не прокомментировала рекомендацию, больше похожую на приказ, но теперь стало ясно, почему она выбрала именно его.
Отправив ему сообщения, Алтан некоторое время смотрел на аватар — загорелое до черноты лицо и выгоревшие до светлого льна волосы и брови, гребень татуировки на шее. Следом невольно припомнились руки, лежащие на руле — руки, которые так же хорошо могли бы…
Алтан усилием воли отогнал волнующие образы. Еще не хватало фантазировать о собственном телохранителе! Явно сказывалось долгое воздержание: в последние недели он уставал так, что не было сил даже подрочить, не говоря уже о нормальном сексе.
К счастью, у проблемы — раз уж это стало проблемой — было два решения. В Гонконге он воспользовался бы «Тиндером», но здесь даже мысль о поиске партнера на ночь вызывала отвращение, как еще одна задача в бесконечной череде других. Оставалось порно. Какая ирония — его новая жизнь вынуждала освободить в графике место для дрочки…
До постели он добрался уже поздно ночью. Хотелось просто вырубиться, но Алтан вспомнил о принятом решении разобраться с недотрахом, включил первый попавшийся ролик и стянул пижамные штаны. На порно тело отозвалось довольно вяло, а вот мысли о Вадиме, неосмотрительно отпущенные на волю, завели с пугающей быстротой. Даже не мысли — смутные видения о руках, скользящих по его телу, касающихся груди и бедер, обнимающих поперек живота, пока сзади давит настойчивая тяжесть чужого тела, проникает внутрь, горячо, скользко, твердо…
Он кончил так, как не кончал уже давно, до трясущихся колен и звезд перед глазами, и некоторое время глотал воздух, пытаясь унять сердцебиение. Нащупал салфетку, кое-как вытер живот и руки. Эксперимент явно провалился, но сил на размышления уже не было. Всё потом. Всё завтра. Он ухватил ускользающую мысль о выгоревших на солнце волосах и провалился в сон.
***
Следующий день показал, что снятие напряжения не очень-то помогло. Мысли от обсчета окупаемости и трабл-факторов улетали к Вадиму, и отнюдь не в контексте работы. К обычному раздражению прибавилась новая досада: вчера он подрочил на собственного телохранителя. Ниже падать некуда… Единственный плюс заключался в том, что сегодня не требовались поездки, а значит — и встреча с объектом вчерашних фантазий.
Точнее… ладно, не только вчерашних. Возвращаясь к прошедшей неделе, Алтан признавал, что это наваждение началось сразу, с первой встречи. Будь его воля, он бы отправил Вадима восвояси и взял на работу кого-то другого, кто не будил бы в нем жаркие фантазии. Но если сначала заменить его мешал приказ Юмы и нехватка времени, то теперь к этому присоединилась доверенная коммерческая тайна и более-менее налаженное сотрудничество, и для замены нужна была причина посерьезнее взыгравших гормонов.
Открытие оказалось в высшей степени неприятным, но, во всяком случае, причина раздражения была установлена. Уж с внезапным интересом он как-нибудь справится, тем более помимо достоинств у Вадима были явные недостатки: тупой юмор и тупая привычка лезть куда не просят. На них и стоило сосредоточиться. На них и на работе, которой день ото дня становилось все больше.
Кроме торговых центров у Фомы Каменный упоминал сеть клубов. Судя по сайтам и соцсетям клубов, это была помойка с хамским обслуживанием, но сама идея… Клубы они с Юмой не рассматривали, как и ресторанный бизнес: и тем, и другим нужно было заниматься вплотную, знать кухню в прямом и переносном смысле. Алтан не стал настаивать, хоть и подумал, что клубы в чем-то схожи с казино, которые они планировали открыть позже, укрепившись на питерском рынке. Ему не нужна целая сеть клубов. Ему просто… нужно что-то для души, что-то кроме оранжереи, где бывал только он сам. Если он будет здесь заниматься только торговыми и офисными центрами, он сойдет с ума. Один клуб добавлял изрядного количества работы, но мог стать необходимой отдушиной и вытеснить из головы непрошеные мысли.