Archive of Our Own ^beta

После почти бессонной ночи утро в Хогвартсе было не таким уж и добрым. Болтовня учеников и звяканье посуды сливались в голове у Гарри в монотонный гул. Еда даже на вид была пресной и не шла ни в какое сравнение с тем, что готовили в столовой Аврората, а отсутствие привычных собеседников (как следствие, ночных новостей) раздражало.

 Ему, как ни странно, тоже нашлось бы что рассказать. Но друзей тут у него не было. Большинство преподавателей вообще были ему незнакомы и тушевались при одном только его виде. И лишь директор Макгонагалл, ненадолго заполучившая его в трудовое рабство, учтиво улыбалась ему через стол с лучезарностью крокодила.

 Отсидев приличествующее время и покатав по фарфору одинокую фрикадельку, Гарри допил воду и решил, что пора.

 — Профессор Малфой, мы можем поговорить?

 Рассыпавшийся в извинениях перед собеседницей Драко Малфой перестал излучать любезность, но и недовольства не выказал. Он проследовал к стене Большого зала, подальше от обеденных столов, с самым что ни на есть невозмутимым видом. Там Гарри веско добавил еще одно слово:

 — Наедине.

 — Можем зайти ко мне, — пожал плечами Малфой.


 ***

 Комната, которую он занимал, не производила какого-то грандиозного впечатления, вместо этого навевая очарование старинных натюрмортов. В интерьере преобладали ореховый и белый. Ничего зеленого, драгоценного или темномагического. Словно здесь жил не сам Драко Люциус Малфой, чье самомнение с трудом в дверь пролазит, а самый обычный преподаватель. На столе и подоконнике громоздились стопки книг и свитки. В полосе света, проникающей сквозь тяжелые портьеры, стояли живые цветы. Их аромат и мягкое сияние в окружающей полутени свалились на Гарри как какое-то откровение.

 Малфой указал рукой на диван и опустился в кресло напротив. Выражение его лица было гостеприимным и выжидающим.

 — Ничего не хочешь мне сказать? — спросил Гарри.

 — Я думал, это ты хочешь мне что-то сказать,  — с легкомысленной иронией ответил Малфой, подняв бровь.

 Гарри продолжил молча смотреть на него тяжелым взглядом.

 — Ты хочешь услышать что-то конкретное? — уточнил Малфой.

 — Ты прекрасно знаешь, что я хочу услышать.

 Серые глаза тронула улыбка, но на удивление не злая, а самая обычная, и Гарри с усилием отвел взгляд.

 — Спасибо, что спас нас всех от Того-Кого-Нельзя-Называть, мой герой. Нет, не то? — Непривычно низкий голос звучал расслабленно и мягко. — Тогда прости, что я был таким придурком на пятом курсе. Да и потом тоже…

 «А он изменился», — подумал Гарри.

 Не внешне. Внешность не стала сюрпризом. Высокий, смазливый и грациозный — Гарри еще с первого курса знал, что повзрослевший Малфой именно таким и будет. Куда острее колола его добродушная общительность. Словно под его личиной обжился какой-нибудь Джонсон, или Томас, или Корнфут, словом, кто-то из миллионов людей, чья фамилия не Малфой. Мысль была странной и какой-то трагической.

 — Захватывающе, но я предпочел бы послушать о том, что произошло вчера около полуночи, — сказал Гарри, уверенный, что никогда больше не потеряет самообладание из-за этого человека, что бы тот ни вытворял. Никогда. И то, что он пришел сюда, просто одолжение...

 — С кем произошло?

 Похоже, насчет уверенности он погорячился.

 — Может, хватит ломать комедию?

 Малфой нахмурился, моментально превращаясь из просто смазливого в очень красивого: пустой высокий лоб облагородили сомнения, крылья носа возмущенно подрагивали, а в глазах словно прокручивалось какое-то свое кино. На такого Малфоя можно было смотреть вечно, но у Гарри был иммунитет. Не дождавшись иной реакции, он устало поднялся:

 — Извини, я хотел помочь, но, похоже, зря побеспокоил. Пойду.

 — Подожди! — Малфой вскочил на ноги с палочкой в руке, но тут же убрал ее, сел на место и виновато добавил: — Пожалуйста? Я же вижу, что тебя что-то тревожит. Может, объяснишь, в чем дело?

 Гарри прикрыл глаза. Все-таки даже с повзрослевшим Малфоем требовалась невероятная прорва терпения. Лично от него требовалась. Остальные тут липли к нему, словно он был самым беспроблемным магом тысячелетия, а не хитрой дрянью и бывшим соратником Известно Кого.

 — Хорошо. Где ты был вчера около полуночи?

 Взгляд у Малфоя стал потерянным и напряженным:

 — Боюсь, что на полночь алиби у меня нет. А… оно мне нужно?

 ...Раньше он непременно ответил бы «тебе виднее».

 — Нет, вовсе нет, — Гарри развел руками и подумал, что пора уходить. — Просто я вчера стал свидетелем одной странной сцены.

 Закусивший губу Малфой ждал продолжения с трогательным вниманием, словно действительно понятия не имел.

 — Ничего интересного. Я возвращался из Запретного леса. Увидел Люмос, подошел и увидел нас. В смысле меня и тебя.

 — Что мы делали? — и без того узкое лицо Малфоя вытянулось, любопытные глаза округлились и засверкали.

 — Трахались.

 Малфой пару секунд смотрел на него не моргая.

 — Прости, но ты не мог что-нибудь перепутать? Может, это был просто кто-то похожий? И они именно трахались, в том самом смысле?

 — Да, разумеется, это был кто-то похожий, — смиренно сказал Гарри, подавив желание запустить в Малфоя вазой. — Я имел в виду, что сходство обеспечивалось оборотным зельем. И, прости, я, может, не кажусь компетентным в этом вопросе, но мне кажется, сование половых органов в разные отверстия вполне соответствует понятию трахаться в общепринятом смысле.

 На сей раз пауза, во время которой Малфой на него пялился, была дольше.

 — Что ты делал ночью в лесу? — выпалил он, когда обрел дар речи.

 — Да так, Минерва просила кое-с-кем пообщаться.

 — Кто еще об этом знал?

 — Никто. — Гарри по-снейповски поднял бровь. Это что еще за вопросы...

 — Ладно, и что было дальше?

 — В смысле?

 — Ты же проследил за ними. Нет? В смысле «нет»? Какого дракла, Поттер, ты же аврор!

 Внезапно раскричавшийся Драко Малфой слишком напоминал себя прежнего. Гарри находил очаровательным его неуемный темперамент, тщетно прикрываемый аристократическими манерами. Вдобавок его новая внешность придавала ему ореол абсолютной правоты. Но главная проблема была в том, что Гарри за ночь успел надумать очень много лишнего. И теперь что-то доказывать ничего не подозревающему придурку было себе дороже.

 — Ну да, а еще я человек.

 Малфой впился в него бесцеремонным взглядом, что в контексте вчерашнего действовало весьма смущающе.

 — И что это должно означать?

 Гарри решил, что просто промолчит. И вообще ему пора.

 — Нет, серьезно?! Тебя так потрясло увиденное, что ты… — Малфой подорвался с места и экспрессивно взмахнул руками. — ...Что? Упал в обморок? Пошел рыдать на груди у Грейнджер?

 — Извини, я думал, это ты, и не стал следить. — Гарри поднялся с места.

 — Секундочку! — Малфой прищурился. — То есть, если бы это был я, то ты бы не стал?!..

 Он всплеснул руками и застыл с открытым ртом, как после ступефая.

 — Но это был не ты? — в последний раз уточнил Гарри, внимательно всматриваясь в такое привычное и одновременно незнакомое лицо, тронутое ровным средиземноморским загаром.

 — Разумеется, нет!!!

 — Ну, я об этом не знал, а твоя личная жизнь меня не касается, — он пожал плечами и направился к двери.

 — Эй, подожди! Расскажи, что ты там видел.

 Но Гарри после вчерашнего не был расположен к разговорам.

 То есть сначала он, разумеется, был просто возмущен и шокирован. Потом его грызла зависть, что Малфой прекрасно проводит время в компании кого-то настолько лишенного самолюбия. Проклюнулись странные мысли: может, это все не случайность и между ними всегда что-то было? Что-то большее, чем раздражение и желание съездить по морде? Потом быстро и жестко накатила ревность. С ней проблем оказалось больше всего. Даже сейчас она и не думала втягивать когти, нашептывая: «Вдруг у Малфоя никого нет? Если его отвлечь, то и не будет — еще какое-то время, пока не станет все равно. А после все пройдет. Все всегда проходит». Гарри мотнул головой, рефлекторно вытряхивая из нее всякую чушь. У него не было оснований для ревности. Малфой не хотел его, не допускал мысли о близости и держался по-дружески равнодушно.

 — Судя по твоему скорбному лицу, тебя поимели, — насмешливо бросил он вслед.

 — Меня поимели, — без выражения подтвердил Гарри. — Но не в том смысле, как ты думаешь.


 ***

 С него хватит. Он взрослый человек и ни минуты лишней не потратит на Драко Малфоя после стольких бессмысленных лет дурацкой школьной вражды. Все давно закончилось.

 Подобное самовнушение работало до вечера, так что день Гарри провел вполне плодотворно. Обед он пропустил, а за ужином обнаружил, что Малфой сверлит его взглядом, как в старые недобрые времена.

 Это не предвещало ничего хорошего. Он постарался улизнуть, но Малфой поймал его возле бывших апартаментов Люпина.

 — Я так и знал, что ты обоснуешься здесь.

 — Так, давай только покороче. Что тебе надо? — от предстоящего разговора у Гарри заранее болела голова.

 — Амулет, — сказал Малфой и выразительно подвигал бровями в ответ на непонимающий взгляд. — Мне нужен амулет, чтобы ты всегда знал, где я и что делаю.

 — Зачем?

 — Может быть, против меня что-то затевается. А так ты будешь уверен, что я невиновен.

 — Я и так буду уверен, что ты невиновен, — сказал Гарри. — Я тебе доверяю.

 Подоплекой было то, что в юности, пытаясь доказать Гарри свое превосходство, Малфой сломя голову влез в криминально-политические распри — а потом долгие годы не знал, как вылезти. И если Гарри принял как должное смену обстоятельств, а после еще и подался в авроры, чтобы не подохнуть со скуки, то на Малфоя в те годы было жалко смотреть. Его больше не интересовали власть и репутация, ему было все равно, кто победит. Судя по его виду, он согласился бы проползти на коленях по тоннелю под Ла-Маншем, лишь бы все кончилось. И теперь, когда жизнь вокруг наладилась, Гарри не сомневался: он пожертвует всем, лишь бы не оказаться снова с изнанки этого благополучия, где все имеет несколько иной смысл и вес.

 — Ну и на сколько хватит твоего доверия? — скептически фыркнул Малфой.

 — На много, — Гарри поморщился. — На твою жизнь точно хватит.

 — Польщен. Но если меня хотят подставить, я бы предпочел, чтобы у меня было алиби.

 — Ну так и сделай себе алиби. У тебя что, нет никого, кто мог бы провести с тобой вечер? — Гарри укусил себя за язык, но вопрос успел вывалиться из его рта.

 — Почему я должен обращаться к кому-то еще, если аврор здесь ты? — неприятно удивился Малфой.

 — Потому что.

 Потому что у Малфоя наверняка кто-то был, а Гарри предпочел бы остаться насчет этого в приятном неведении. С другой стороны, вряд ли там серьезные отношения, и…

 Что «и», Гарри не знал.

 — Ладно, — устало выдохнул он. — Как скажешь. Зайди ко мне завтра.

 ***

 Волдеморт не выбирал себе предметы под крестражи так тщательно, как Гарри — амулет для Драко Малфоя. Чем дольше он старался, тем сильнее был соблазн вручить ему желудь или кусок гравия с подъездной дорожки. Но ревнивое чудовище снова ворочалось в груди: «Забыл, как тебе было плохо? Хочешь еще? Так приложи усилия, чтобы потом не пожалеть!» — и он решил приберечь вариант с желудем на крайний случай.

 В его понимании, для Малфоя требовалось что-то особенное. Что-то из их общей истории. Не слишком гриффиндорское, не вульгарное. Не какая-нибудь банальщина, но и не модная дрянь, колющая глаза ценой. Что-то абсолютно без шлейфа сентиментальности и намека на то, как долго Гарри выбирал этот предмет.

 Что-то, что стало бы неожиданностью для Малфоя.

 То, что ему понравится.

 И чтобы он сам потом смотрел на это и думал: мое.

 Последняя мысль была лишней.

 Гарри обошел два сувенирных магазина, три ювелирных лавки и один маггловский супермаркет. Не то чтобы совсем безрезультатно. Он купил рубинового феникса для Рона, серебряный браслет для себя, снитч для Тедди, латунные кубки для Артура (хотя тот, возможно, предпочел бы пластиковые стаканы), аметистовую лаванду для Лаванды, галстук для Стерджиса, эффектную крылатую лошадь, переливающуюся огнем, для Джинни, старинный канцелярский нож для Робардса, здоровенный бриллиант для Гермионы и кулон-ятаган с надписью «Бей первым» для Невилла, собираясь вручить все это, когда будет повод. Он не умел придумывать подарки, но иногда, видя вещь, точно знал, кому она подойдет. Поиск в антикварных магазинах оказался еще плачевнее. Товары там выглядели устаревшими и грязными и совсем не вязались с лощеным имиджем Малфоя.

 Раздосадованный и злой Гарри аппарировал на Гриммо и позвал Кричера.

 — От твоих прежних хозяев должны были остаться какие-нибудь драгоценности, обереги, семейные реликвии, ведь так? Неси сюда, я хочу посмотреть.

 Кричер принес ему высокий серебряный сундук, от которого фонило темной магией, и, похоже, надеялся, что он подцепит какое-нибудь проклятье и сдохнет.

 — Открой.

 Кричер открыл. Сверху лежало что-то черное и зловещее кубической формы. Может, простой агат, а может, — черный бриллиант или нефрит. Гарри не разбирался в камнях.

 — Сюда положи. — Он достал из бездонного кармана блокирующий магию ящик для улик.

 Разочарование на лице эльфа было бесподобным. Но его тут же перекосило от возмущения, когда Гарри, не глядя на остальные богатства, брезгливо сказал:

 — Все. Уноси.

 Не меньше перекосило Шеймуса Макэвоя, когда Гарри раскрыл ящик у него перед носом.

 — Мой рабочий день закончен!!

 — А это и не по работе, — сказал Гарри. — Мне нужна услуга, а тебе… Наверняка тебе тоже что-нибудь от меня нужно.

 — Ничего мне от тебя не нужно! — замахал руками Шеймус. — Разве что…

 Гарри, стиснув зубы, приготовился к худшему.

 — Придешь на свадьбу моей племянницы.

 — Заметано.

 — Ну и что это? — как все, проработавшие в Аврорате дольше трех дней, Шеймус тоже не рвался хватать посторонние предметы руками.

 — А хрен его знает, — пожал плечами Гарри. — Очисти полностью и сделай следилку. Ну и чары всякие навесь.

 — Прослушивающие?

 — Прослушивающие, просматривающие, фиксирующие заклинания. И чтобы никто, кроме меня, эту штуку снять не мог.

 — Тянет на полгода и запрет занимать государственные должности всю оставшуюся жизнь, — сварливо просветил его Шеймус.

 Гарри закатил глаза:

 — Да это для добровольного использования!

 — А, молодежь... Вот в мои годы отношения строились на доверии…

 — Да-да, знаю, магия была круче, бабы давали чаще. Мне не для отношений. Когда будет готово?

 — Час. Может, два.

 — Я подожду у себя, — сказал Гарри, стремительно покидая лабораторию старого маразматика. В нижнем ящике стола у него завалялся магловский детективный роман как раз на такой случай.


 ***

 Малфой приперся к нему перед ужином. Окинул скептическим взглядом пустую необжитую комнату.

 — Ну что, больше происшествий не было? — деловито спросил он.

 — Нет.

 Вид у него был такой дурацкий, что Гарри то ли из вредности, то ли от смущения сделал вид, что забыл, зачем его позвал. Нет, ну серьезно, кто станет носить светлую, почти белую мантию с полурасстегнутой розовой рубашкой и драными-предраными джинсами где-то еще, кроме тропического пляжа? А теперь Гарри приходилось смотреть на это самодовольное недоразумение, чувствуя себя каким-то неполноценным. Если бы так вырядился он, его бы приняли за кургузое пугало. А Малфою даже как-то шло.

 —  И тех людей ты все еще не вычислил?

 — Нет.

 — Ладно. А что насчет амулета, который ты обещал?

 — Ну… — Гарри нахмурился. — Я не думаю, что он тебе нужен. Я думаю, это чья-то шутка и ты переоцениваешь возможные последствия…

 — Я что-то не понял. — Малфой уставился на него с подозрением. — Ты вчера предложил помощь. Если ты думаешь, что это шутка, то с чем ты помогать собирался?

 Под его взглядом Гарри моментально почувствовал себя извращенцем. Еще не хватало, чтобы Малфой догадался о сути его предложения. Правда, самому Гарри после той ночи оно не казалось таким уж безумным. Но Малфой не видел ничего из того, что видел он, а значит, его это покоробит — и только.

 — У меня случаются приступы паранойи, но потом я смотрю на вещи шире и понимаю…

 — У тебя?! — неприятно заржал Малфой. — Ты здесь три дня, а у тебя уже кто-то выдрал волосы, использовал их в оборотном, и что-то я не заметил, чтобы тебя это всерьез волновало.

 Гарри стиснул зубы и вытащил из кармана крошечный черный куб, один из углов которого крепился к стандартному аврорскому шнуру. Положил на стол.

 — Ладно. Вот. Пиши расписку на то, что сам добровольно решил его носить и знаешь его свойства.

 — Секундочку! — возмутился Малфой, глаза которого подозрительно забегали при виде камня. — А что случилось с тем бескрайним доверием, которое ты еще вчера ко мне испытывал?!

 — Тебе лень написать расписку?

 — Ну… да.

 — Ладно, можешь не писать, — пожал плечами Гарри. — Тогда просто прими к сведению: эта вещь даст мне твое местоположение, картинку и звук.

 — Прекрасно. А ты хоть знаешь, что это такое? — весело спросил Малфой.

 Но Гарри не разделял его воодушевления.

 — Знаю. Следящий амулет, который ты просил.

 — Если ты помнишь портрет Финеаса Блэка в директорском кабинете, там у него этот камень висит на цепочке от часов. Это знаменитый дезиллюминатор…

 — Больше нет, — перебил Гарри, на которого родовые легенды навевали сон и тошноту, а присутствие Малфоя — усталость.

 — Ты ведь не забудешь его проверять? Ты должен проверять его хотя бы раз в час, а лучше — раз в полчаса...

 — Я должен на тебя его надеть, — Гарри встал с места и подошел. — А больше я тебе нихрена не должен.

 Малфой поднялся ему навстречу, резко все усложнив. Пришлось тянуть ему руки за шею, чтобы сомкнуть концы стального шнура, которые после этого сливались в единое целое.

 За годы, что они не виделись, Малфой вымахал выше его почти на целую голову, и это раздражало. У него был спокойный взгляд, от его одежды пахло свежестью и чем-то приятным. Гарри задел кожу на его шее, невольно увязнув в ощущении прикосновения и щекотного скольжения волос. Все это — вкупе с мыслью, что он знает о Малфое то, чего Малфой, возможно, и сам о себе не знает, — ужасно выматывало.

 Гарри прогнал его на ужин, а сам остался валяться в кресле и переговариваться с Энджи с помощью патронуса. Под столом, на который он закинул ноги, постепенно скапливались опустошенные бутылки из-под сливочного пива, а обмен мнениями о предстоящей конференции по безопасности становился все непринужденнее. Закончив разговор, Гарри намеревался завалиться спать, пока в голове не развеялся алкогольный туман. Не лучшее средство от бессонницы, но за неимением других…

 Прерванная мысль неисповедимыми путями напомнила ему о Малфое. Гарри решил проверить, что он делает, — ну, раз уж обещал, — надеясь, что у поганца хватит ума ни с кем не трахаться, пока он носит этот идиотский амулет.

 ...Малфой ни с кем не трахался. Он нервно и задумчиво переминался с ноги на ногу в полутемном коридоре Хогвартса, освещенном лишь светом факелов, и аврор Поттер не сразу понял, что дверь, перед которой он стоит, — его.

 ***

 Выводящее картинку заклинание он, не заморачиваясь, кинул прямо в стол, теперь больше напоминавший телевизор с горизонтальным экраном. Детализация была такой, что, несмотря на темноту, можно было различить каждую ресничку. Артефакты Макэвоя регулярно спасали кому-нибудь жизнь, но только сейчас Гарри ошеломила мысль: а ведь мужик — гребаный гений. Как Фламель там или Сейр. И что, возможно, не стоит презирать его за мерзкий характер...

 Он хотел дождаться стука, сполна насладившись глупым видом Малфоя. Но его выдержки хватило от силы на полминуты, после чего он распахнул дверь.

 Малфой уставился на него с видом енота в свете фар, и Гарри, почему-то боявшийся, что он уйдет, предпочел промолчать, чтобы не вспугнуть его окончательно.

 Можно было не стараться.

 — Если снова собираешься сегодня в Запретный лес, возьми меня с собой, — нагло сказал Малфой.

 — Это зачем еще?

 — Если тебе снова попадутся те люди, я хочу удостовериться, что ты их не упустишь.

 В первый год службы Гарри бы за такое убил, а сейчас только моргнул без особого удивления.

 — Мои дела в Запретном лесу окончены.

 — В таком случае хочу предложить тебе отправиться вместе на патрулирование.

 — А что, Филч не справляется? — спросил Гарри.

 — Филч умер. — Малфой посмотрел на него как на идиота. — Сейчас по графику очередь Пьюси, но мы поменялись. Еще не хватало, чтобы это он на них наткнулся.

 — Вот как. Охренеть. Ушла эпоха! — засмеявшийся Гарри, сам не зная почему, шагнул вперед и захлопнул за собой дверь. — Ну пошли. Давно он умер?..


 ***

 Идти с Малфоем по пустому темному Хогвартсу было... странно не то слово.

 — Чувствую себя привидением, — сказал Гарри.

 — Будь ты привидением, тебя можно было бы натравить на Пивза. Задолбал страшно, — пожаловался Малфой. — Давай пройдемся хотя бы до озера?

 — Пойдем лучше спать.

 — А как же те люди? Ты собираешься что-нибудь с этим делать?

 — Зачем?

 — Ты шутишь?! Как это зачем?! — Малфой резко остановился, едва не разбудив возмущенными воплями дремлющие портреты. — Если кто-нибудь увидит этот разврат, нас же уволят!

 — Да никто нас не уволит. Просто скажем, что это не мы.

 — Тебе-то, конечно, поверят. А мне?!

 — Ну я скажу, что это не ты.

 — Поттер, ты вообще представляешь, как это будет для всех выглядеть? Если ты вдруг начнешь за меня заступаться?!

 «В первый раз, можно подумать. Прошлый раз пережили и этот, глядишь, как-нибудь переживут», — подумал Гарри, но решил не произносить этого вслух. Все-таки ситуация действительно была совсем другой. Да и Малфой разошелся не на шутку.

 — Даже если они не планируют что-нибудь ужасное, мы должны поймать их раньше, чем их кто-нибудь заметит! Это школа, а не притон!

 — Думаешь, есть существенная разница? — отмахнулся Гарри.

 Малфой прищурился:

 — Это официальная точка зрения?

 Но тут Гарри вспомнил, как красиво он выгибался, подаваясь навстречу, и вместо того, чтобы поставить его на место, сказал:

 — Извини, шучу. Конечно, мы их поймаем, только давай не сегодня? Мне надо бы выспаться.

 За прошедшие сутки он задолбался сверх всякой меры.

 ***

 
Стояла дивная сентябрьская ночь. В ней присутствовали Луна, звезды, озеро, запахи трав, нотка подступающих холодов в еще теплом воздухе и человек, чье присутствие заставляло сердце Гарри биться быстрее.

 Словом, Малфой все-таки вытурил его из замка.

 Гарри привык проводить вечера иначе — валяться на диване с книжкой или спортивным журналом, закидываясь сливочным пивом, пока потолок не начнет раскручиваться, как перломутровая патефонная пластинка в гостиной у Молли, издававшая настолько слащавые звуки, что в своей нереальной любвеобильности они казались загробными, потому что не могли принадлежать этому миру.

 — Насчет того, что ты видел. Как думаешь, зачем кому-то это делать? — Малфой озирал окрестности с энтузиазмом спаниеля во время охоты.

 Он уже перемыл косточки всем общим знакомым, с которыми Гарри не поддерживал связь. Забини где-то в тропиках подцепил жемчужный лишай, вот идиот. У Нотта родилась двойня, а Миллисента переехала в Болгарию, подумать только. А он сам… он нет, у него все как обычно.

 — Не знаю.

 — Как не знаешь? Это же субъективная сторона преступления! Разве ты не должен был подумать об этом в первую очередь?

 В такие минуты Гарри понимал Дамблдора, на которого он 12-летний норовил обрушить какие-нибудь особо ценные (в его понимании) новости.

 — Тут нет состава преступления. Скорее всего, это просто чей-то розыгрыш. И прекрати орать.

 —  Это не может быть розыгрышем, — самоуверенно сказал Малфой. — Никто не знает, что я был влюблен в тебя на пятом курсе.

 — Что? — Гарри остановился.

 — Ну вот, ты тоже не знал, — Малфой не особо виновато пожал плечами. — Так что я не знаю, кто должен был стать получателем этого послания, но это точно не я. Ты не думал, что тебя пытаются скомпрометировать?

 — Меня этим не скомпрометируешь, — отмахнулся Гарри. — Никто не поверит, что я буду использовать оборотное на другом человеке в подобных целях.

 Малфой уставился на него изумленно.

 — Тебя только это волнует?

 — А что меня еще должно волновать? — не понял Гарри.

 — Ты. Я… — Малофой покрутил руками, что, видимо, на его языке жестов означало «секс».

 Гарри скептически покосился на его пантомиму:

 — А ты что, славишься какими-то предосудительными наклонностями?

 — При чем тут мои наклонности?!! — взвился Малфой. — Ты представляешь, как в твоем Аврорате это воспримут?!

 — Ну поржут, — флегматично сказал Гарри. — Минуты две. Потом вернутся к делам.

 — Ты серьезно?

 Гарри закатил глаза.

 — Это ненаказуемо. А в то, что я трахаюсь под окнами учебного заведения, никто не поверит. Использование моего облика — это неприятно, конечно, но ничего не дает. Они даже книззла не смогут пнуть без того, чтобы их задержали и спросили, кто они такие. Не говоря уже о чем-то опасном.

 — Ты так уверен?

 — Ага.

 Значительная часть его уверенности проистекала из убеждения, что серьезные люди не станут самозабвенно трахаться в лопухах. Чего уж там, у большинства из них вообще нет времени на то, чтобы трахаться.

 — Ты, Поттер, как был идиотом, так и остался.

 — Я скучал по этой фразе.

 — Да неужели? — Малфой развернулся и уставился на него злющими глазами. — По чему еще ты скучал?

 Гарри задумался, игнорируя яд в его голосе. Он ни секунды своей взрослой жизни не скучал по детству.

 — По ощущению огромного будущего впереди. Помню, как смотришь с башни на этот луг и звезды — как будто через трещину в скорлупе яйца... Никогда не думал, что буду идти тут с тобой вдвоем.
 
 — Я тоже никогда не думал, что однажды буду искать людей, которые трахаются с тобой, используя мой облик. Когда я их поймаю, переломаю им ноги.  
 
 — А, точно, еще по честной ненависти. — Гарри, резко развернувшись, нацелил на него палец. — Все, пошли обратно, я нагулялся.  

 ***

 Он был уверен, что после этого Малфой впадет в депрессию и оставит его в покое на пару недель. Но утром на завтраке он все так же безмятежно болтал с налегающей на него бюстом предсказательницей Робертс, комично флиртующей со всеми, кто носил штаны, неугомонной старухой Заржицкой и бросающей на него трепетные взгляды преподавательницей магловедения Оукби. Наручные часы и выглядывающий из нагрудного кармана колпачок авторучки выдавали в ней фаната своего дела, и у Гарри язык чесался по-дружески намекнуть, что нихрена ей не светит.
 
 С другой стороны, ему тоже ничего не светило, но он продолжал жить в иллюзии, раздумывая, что, может, у них с Малфоем могло бы что-то сложиться — дружба или нечто большее. День он провел в Лондоне, но на ужин зачем-то вернулся. Малфой с неизменным изяществом орудовал ножом и вилкой, Минерва опрашивала всех об идеях для предстоящего Хэллоуина, до которого было еще больше месяца, траволог Джонс переругивался с зельеваром Эльберманом и требовал у Малфоя, чтобы тот их рассудил. У них был какой-то беспредметный спор, от которого Гарри устал за полминуты, а потом еще полчаса сидел и думал, как бы их заткнуть.  
 
 Малфоя он старался не замечать. Но тот снова явился к нему на ночь глядя и погнал в поля.  
 — Почему ты не спрашиваешь меня, кого я подозреваю?  
 
 — А ты кого-то подозреваешь? — удивился Гарри.  
 
 — Не так чтобы, но все-таки. А ты?  
 
 — Не знаю. Может, это вейлы. Или метаморфы какие-нибудь. Или… Нет, не знаю.  
 
 — Ну да, еще скажи, зубные феи, — произнес Драко с таким возмущением, словно волшебного мира не существовало. — Я вот думаю, может, это Эльберман?

 — Почему?  
 
 — Во-первых, гриффиндорец.  

 Гарри закатил глаза.  
 
 — Нет, серьезно, если человека угораздило сношаться возле Запретного леса, то он точно гриффиндорец. Во-вторых, зельевар. — Малфой старательно загибал пальцы. — В-третьих, мы с ним однажды поругались...  
 
 На Гарри полилась усыпляющая история о временах, когда Министерство только начало внедрять новый послевоенный стандарт образования. Сам он тогда много пил, много работал, лез во все заварухи, до каких мог дотянуться и много нянчился с Джорджем, на фоне которого был образцом трезвости и благоразумия. Было странно слышать, что вокруг них в то время шла своим чередом совсем другая жизнь...  
 
 Их вылазки не приносили никакого результата, но он безропотно выгуливал Малфоя, хотя никому другому точно не стал бы потакать в такой ерунде. С его точки зрения, это было чем-то вроде квеста «подышать ночным воздухом и не подвернуть ногу». Воспоминание об увиденном все еще отдавалось тоской внутри. Но когда Малфой, вежливый и скучный, просто шел рядом и болтал о чепухе, Гарри снова казалось, что все нормально.  
 
 — Поттер, если окажется, что это у тебя чувство юмора такое и ты все это выдумал… — взглянув на него, Малфой спохватился и умолк. — Извини-извини.  
 
 ***  

 — Скоро похолодает, и даже самые упоротые гриффиндорцы не станут устраивать случку под кустом. Ты должен сделать что-то, чтобы поймать их быстрее!  
 
 Малфой всегда был чем-то недоволен, сколько Гарри его помнил.  
 
 — Я делаю.  
 
 — Нихрена ты не делаешь. Тебе как будто вообще плевать!  
 
 — Неправда.  
 
 Гарри было плевать только поначалу. А потом он устал. Устал видеть в своем общении с Малфоем то, о чем сам Малфой и не подозревал. Устал уступать ему во всем. Устал обращать лишнее внимание.  
 
 Почему его это вообще должно волновать? Пусть Малфой сам разбирается. Этому дурню все равно заняться нечем.  
 
 Единственное, что его утешало, — что когда-то Драко тоже воображал о нем всякое в таком ключе. Но это было вечность назад. Сам он тогда вообще за Чжоу бегал, еще не подозревая, что секрет ее привлекательности в том, что все китайцы для него на одно лицо. И если Гермиону или Луну он даже в бреду не принял бы за миловидного парня, то Чжоу — запросто.  
 Мало ли, какие у Малфоя тогда были погрешности восприятия. По крайней мере, сейчас он беззастенчиво навязывался ему по вечерам, хватал за руки и смотрел так, что Гарри очень хотелось развернуть его носом к проблеме.  

 Так что когда во время очередной прогулки ему на голову приземлилось нечто большое и мягкое, у него в сердце, выражаясь словами Селестины Уорбек, взошли адонисы, запели соловьи. Ну наконец-то!..  

 — Тихо, тихо, все в порядке! — торопливо заверил он Малфоя, который схватился за палочку, увидев в непосредственной близости от своего лица два круглых светящихся глаза. — Это Синдер. Нашла? Умница моя! Прости, награда будет только завтра утром…  

 Он торопливо пригладил совиные перья.  
 
 — Что нашла? Их? — Малфой занервничал. — Ну и где они?  

 — Сейчас узнаем. — Гарри кинул на землю маленький серебряный брусок, трансфигурировал в подобие стремянки, забрался на нее и принялся оглядывать окресности в магловский бинокль. — Там. Примерно в тысяче ярдов. Пошли.  
 
 Он вернул слитку исходный вид и убрал в карман.  
 
 — Быстрее, уйдут же! Я тебе говорил, надо было брать метлы! — лихорадочно тараторил Малфой, но Гарри не разделял его спешку.  
 
 — Они вне зоны аппарации. И если сова их только заметила, значит они только что пришли. А на метле ты бы окончил дни в Гремучей иве.  
 
 Малфою ничего не оставалось, кроме как идти рядом.  
 
 — Выходит, мы могли все это время оставаться в замке? — тут же забухтел он.  
 
 — Выходит так. Но ты сам настаивал.  
 
 — А ты не мог мне заранее рассказать про свой метод поиска?  

 — Не хотел вдаваться в подробности, как я объяснял сове, что мне нужны люди без перьев. И если бы она никого не нашла, угадай, кто бы тогда оказался во всем виноват, — невозмутимо парировал Гарри.  
 
 Малфой недовольно сопел, не зная, к чему бы еще прикопаться.  
 
 — Почему у тебя черная сова?  
 
 — Почему нет?  
 
 ***  
 
 Вопреки сарказму Малфоя, это не было похоже на случку под кустом. Трава, уже отчасти пожухшая и выцветшая, была застелена круглым пухлым пледом, по краям которого были расставлены маленькие свечи. Кусты шиповника, впрочем, тоже присутствовали, закрывая значительную часть полянки, и все это, пожалуй, было бы романтично и уютно, если бы не было так абсурдно.  
 
 — Нас заметят! — громко прошептал Малфой, остановившись на почтительном расстоянии.  
 
 — У меня мантия-невидимка с собой. — Гарри достал из внутреннего кармана серебристую ткань. — Если пообещаешь слушаться, поделюсь.  
 
 Малфой возмущенно зафыркал, но все же выдавил:  
 
 — Ладно.  

Не то чтобы Гарри ожидал чего-то другого, но всем дамам, липнущим к Малфою, он порекомендовал бы именно этот метод. Хотя со стороны это, должно быть, напоминало помесь пододеяльника и смирительной рубашки. Впечатанные друг в друга, они с Малфоем моментально стали кем-то вроде близких друзей. Пусть вынужденно, но стерпится — слюбится.

Не желающий навернуться Малфой прижимался к нему боком, обнимал или хватал за предплечье, и они неуклюже двигались вперед, стараясь не шуметь. Это было нетрудно: земля была мягкой, а налетавший теплыми порывами ветер уносил звуки.

— Давай быстрее, мы опоздаем! — торопил Малфой, обжигая горячим дыханием ухо.

Он норовил свернуть в кусты, но Гарри ткнул его локтем в бок, и они продолжили идти по крошечной залитой лунным светом тропинке. Он не боялся открытых мест, по опыту зная, что мантия не подведет, в то время как за препятствием было бы хуже видно возможную опасность, не говоря уже о перспективе запутаться в ветках и застрять.

Шаги Малфоя становились все медленнее, наконец, он остановился. Они подошли уже достаточно близко, чтобы Гарри заметил барьер от комаров и неестественное движение потоков воздуха — мощные согревающие чары. Его толкало вперед любопытство, сковывал стыд, но куда сильнее было злорадство. Не все же ему одному страдать!

— Ну вот, ты хотел их найти, ты их нашел, — с вымученной невозмутимостью изрек Гарри.

— Ага.

Он подозревал, что Малфой не заметил ни барьер, ни согревающие чары. Поганец обосновался у него за спиной, обвив руками талию и пристроив подбородок на плечо, непринужденно и расслабленно, как человек, которому на концерте не хватило кресла в зрительном зале. Гарри раздраженно повел плечами. Малфой перестал липнуть и снова встал рядом.

— Они что, занимаются этим для удовольствия?! — вскоре возмущенно зашипел он в ухо; Гарри попытался развести руками, в тесноте прижатыми к груди. Не то чтобы успешно, но Малфой понял. — Почему ты не сказал?!

— И как бы я обосновал? — невинно спросил Гарри. Он, очевидно, не взялся бы пересказывать то, что сейчас происходило.

Малфой кинул на него заносчивый взгляд и сказал с чувством превосходства:

— Я хочу подойти ближе.

Гарри хмыкнул.

— Может, еще к ним залезешь?

— Струсил, Поттер?

Мерлин, им что, снова 11 лет?!

— Ну пойдем. Но тогда тебе придется заткнуться.

— Сам знаю, — огрызнулся Малфой, и они, хватаясь друг за друга и спотыкаясь, поковыляли ближе.

  ***

Они дошли почти что до края пледа, точнее — до барьера от комаров, и Гарри остановился. Трансфигурировал лежавший позади него камушек в табурет, сел на него и наколдовал себе маленькое ведерко попкорна. Малфой прыснул. Гарри бросил на него предостерегающий вгляд. 

Луна успела зайти за тучу, но там, где они обосновались, их освещало пламя стоящей неподалеку свечи. В ее щедром свете радостное самодовольство на физиономии Малфоя было почти невыносимым. Трансфигурационным заклинанием он растянул табурет Гарри до состояния скамьи, уселся вплотную и потянул его испачканную попкорном ладонь на себя, к груди. Пальцы коснулись твердых граней амулета. Малфой указал взглядом вперед: на его обнаженной копии болтался такой же кубик. Гарри кивнул — не вейлы, — удовлетворенно отмечая, что ни один из защитных артефактов, которые скрытно носил он, в порноверсию не попали. 
Сам он пропустил бы это, потому что смотрел не туда. По сравнению с прошлым разом все было немного иначе, смелее и порочнее. А присутствие Малфоя, вынужденно прижимающегося к нему теплым боком, завораживало, хотя и держало в тонусе, и из-за него Гарри больше не испытывал того пронзительного чувства одиночества, которое обрушилось на него в первый раз.

В первый раз это выглядело трагедией. Во второй — фарсом.

И главной частью этого фарса был Драко Малфой собственной персоной. Он, наконец, поддался впечатлению. Гарри знал по себе, что это неизбежно. Ненавязчивая чувственность зрелища затягивала, негромкие звуки выбивали все мысли. Рука с попкорном, который Малфой воровал из картонной чашки, все чаще стала зависать, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он явно страдал от отсутствия возможности подрочить. 

Гарри, у которого была на это вся неделя, с демонстративной скукой смотрел вокруг и упивался злорадством. Пусть теперь Малфой о нем думает — хочет его Гарри или нет, позволил бы ему или нет…

Стоны и поощрительные восклицания с поляны стали громче. Малфой недовольно заерзал и почти уткнулся губами в ушную раковину:

— Если бы я знал, что ты так можешь, думаю, я бы на пятом курсе так быстро от тебя не отстал, — зашептал он.

— Я могу лучше, — мстительно сказал Гарри, предусмотрительно отвернув от него ухо.

Он не опасался, что его услышат. Его стоящий на коленях двойник временно выпал из реальности. А человек, изображающий Малфоя, лепетал что-то бессвязное и явно норовил запрыгнуть в последний вагон того же поезда.

— Подумать только, я мог это пропустить, — снова атаковал его ухо Малфой.

Гарри, который в целом представлял дальнейший сценарий, охладил его пыл:

— Я бы на твоем месте так не радовался.

Впрочем, его можно было понять. Двойник Гарри продолжил ублажать партнера. Из одежды на нем был только заячий хвост, и счастье на его пылающем лице граничило со слабоумием. Но Гарри уже знал: что бы эти двое ни делали, они меняются. Не только он — двойник Малфоя тоже будет говорить, что ему нравится, просить о большем и предлагать такое, о чем никогда не заикнулся бы человек со средним достоинством.

Изменение в настроении Малфоя было как ударившие заморозки. Он схватил руку Гарри и принялся выводить что-то пальцем на ладони. 

«П р е к р а т и э т о».

Это было так некстати, что любовавшийся лже-Малфоем Гарри половину пропустил. За первой последовала вторая попытка:

«Т ы с о б и р а е ш ь с я и х з а д е р ж и в а т ь ?»

Небольшая пауза и:

«!»

Если бы у Гарри был выбор, он предпочел бы, чтобы ему и дальше слюнявили ухо. Но парочка на время перестала шуметь, а они сидели едва ли в пяти шагах, так что Малфоя он не винил. Он взял его руку и принялся писать в ответ:

«Н е р а н ь ш е ч е м о д е н у т с я».

От букв Малфоя чуть ли не потряхивало, но отказ его оскорбил. Атмосфера вокруг него леденела, как при приближении дементора, в то время как страсти на поляне разгорались с новой силой.

— Что за чушь, я не ору во время секса, — не выдержал Малфой.

— Да ну, — холодно ответил Гарри, сытый по горло слизеринским лицемерием.

Изображать святую невинность со стояком наперевес Малфою удавалось все хуже. Под конец Гарри написал ему на ладони:

«У й м и с ь».

«А т о р е ш у ч т о т ы з а в и д у е ш ь».

Он помнил, как сам точно так же был в ярости, пока унизительное воспоминание не сменила еще более унизительная мысль: он никогда ни с кем не был так счастлив. И слишком поздно спохватился, что в их восприятии была разница. Гарри, увидев их потрахушки, предполагал, что Малфой в него влюблен. Но у Малфоя не было этой опции. Все, что он мог подумать, — что над ним издеваются.

 

  ***

Из-за этого дальше все случилось так, как случилось. Гарри, не вставая с места, негромко призвал чужие палочки. Малфой вылез из-под мантии, подскочил к своему двойнику, выкрутил ему руку и толкнул на землю.

— Развлекаешься?

Человек сдавленно вскрикнул.

— Эй, полегче, — подал голос Гарри. — Сейчас не 98-й.

Он видел, что от пинка в спину беднягу спасает только его присутствие. Скинув мантию и держа под прицелом своего подражателя, он повернулся к Малфою:

— Что, по-твоему, ты делаешь?

— Произвожу гражданский арест, — не моргнув глазом, ответил тот, и Гарри чуть не расхохотался.

— Это все она виновата! Она! Артемизия Оукби! — человек, скрючившийся у ног Малфоя, хватал ртом воздух.

— При чем тут Артемизия Оукби? — быстро спросил Гарри.

— Это она! Она Артемизия Оукби! Это была ее идея! — продолжал тараторить лже-Малфой, но теперь его можно было понять, потому что свободной рукой он тыкал в сторону своего сообщника, повторявшего что-то вроде «подождите, не надо».

— А ты у нас, значит, джентльмен? — Малфой дернул руку повыше, человек в его облике взвыл.

Гарри побледнел и сам не понял, как оказался рядом.

— Отпусти его. Сейчас.

Малфой разжал пальцы и сделал шаг назад.

— Спасибо. — Гарри перевел дыхание. — Сколько продлится действие оборотного?

— Еще где-то два часа, — ответила предполагаемая Артемизия. — Пожалуйста, это все моя вина, мы не хотели ничего плохого...

Человек в облике Малфоя давился рыданиями и не годился для диалога.

— Долго. — Гарри поднял палочку. Его копия фаталистично зажмурилась.

Заклинание истинного облика он применил невербально. Не ради понтов — правила секретности запрещали произносить его при свидетелях. Секунда — и на траве сидели две перепуганные женщины. Куда более встрепанные, чем обычно, но вполне узнаваемые.

— Мисс Робертс, мисс Оукби. Простите, что испортили вам вечер. Мне очень жаль.

Он протянул руку Артемизии, поскольку стоял к ней ближе, и она взволнованно вцепилась в нее, поднимаясь с земли:

— Вы не будете нас задерживать?

— Я представляю Аврорат, а не полицию нравов.

— Простите, мы больше не будем! — сказала она, глядя в его глаза с искренним раскаянием.

Гарри невесело улыбнулся ей:

— Я знаю.

У молчавшего все это время Малфоя был вид человека, которого сейчас стошнит.

— Вы… — он покрутил ладонью, — пара?

— Что? Нет! Я не лесбиянка! — резко ответила Миранда Робертс.

Лицо Малфоя стало холодным и отсутствующим. Гарри бросил на него короткий взгляд и погасил свечи:

— Как видишь, ничего страшного, леди просто развлекались. Давайте мы проводим вас до замка.

 

  ***

В холле Гарри учтиво попрощался с Мирандой, тепло — с Артемизией, а Малфоя он пошел провожать. Тот не проронил ни слова, пока не дошел до двери. Там он, наконец, развернулся и сердито спросил:

— Что?

Вид у него был какой-то потерянный и виноватый, и Гарри все никак не мог подобрать правильные слова, потому что не понимал до конца, чем именно его так зацепило. Единственное, что он понимал, — сейчас его не стоит оставлять одного. 

Он взял его руку и написал на ладони: «Н е з л и с ь». Малфой, не отнимая руку, молча уставился в сторону.

— Думаю, ты слишком строг к мисс Робертс, — сказал Гарри.

— Нет, не думаешь.

Категоричная малфоевская реплика отозвалась теплым толчком в сердце. Он не понимал Малфоя, а вот Малфой его — очень даже.

— Ладно, не думаю. Я думаю, мисс Робертс не имеет к нам отношения. Она посторонний человек и может вести себя как угодно. — Он сделал шаг вперед и оказался почти вплотную. — Я думаю, между нами все не так плохо, серьезно. А ты что думаешь?

Малфой поднял взгляд.

— Это выглядело как любовь, — сказал он.

Гарри улыбнулся. Малфоя очень хотелось поцеловать. Сначала нежно касаться губ без намека на большее, едва скользя губами и дыханием, потом изучить его рот языком так, чтобы он забыл свое имя и есть ли у него презервативы. Но кое-что его останавливало.

Он хлопнул Малфоя по плечу.

— Это выглядело как нарушение магического порядка по трем пунктам. Не парься.

 

  ***

На кухню к Гермионе он вломился, даже не предупредив. Обмазанная ночным кремом подруга встретила его нацеленной палочкой и вопросом:

— А у тебя есть разрешение на трансграничную аппарацию?

— Да плевать. У меня к тебе срочное дело.

— Какое? — она уже обшарила его взглядом на предмет смертельных ран и теперь смотрела в глаза напряженно и выжидающе.

— Ты умеешь делать минет?

— Чего?

— Прости-прости, знаю, — он вскинул растопыренные ладони в жесте искреннего раскаяния, — но мне очень надо научиться. Срочно.

Она принялась хохотать так, что к ним пришел Виктор Крам.

— Привет, — буднично бросил он, словно Гарри жил на этой кухне и имел полное право устраивать шум посреди ночи. Подобные вторжения его не беспокоили. Вместо этого на грустной физиономии знаменитого ловца было написано: а над моими шутками она никогда так не смеется.

— Он… Он просит научить его делать минет, — сказала Гермиона, стирая с лица дорожки слез. — Мы тебя позовем, если понадобится экспертное мнение. Все, иди отсюда, не смущай нас.

Спровадив его за дверь, она полезла в холодильник и выгребла оттуда огурцы, баклажаны, связку бананов и одинокий цукини очень слизеринского вида. Гарри уставился на него с выражением ужаса.

— Выбирай. Ты уже знаешь размер? Помой пока, а я сейчас приду.

К ее возвращению он помыл все, свалил кучей на льняное полотенце и, подсушив, разложил по мискам. Цукини продолжал гипнотизировать его полосатой глянцевой кожурой и шипастым обломком стебля, и Гарри спрятал непристойный овощ в карман. С этим он был готов иметь дело только наедине. То ли дело бананы. Бананы — это клише.

— Хозяйственный, — похвалила Гермиона, поставила на стол ноутбук и принялась открывать вкладки. — Ты это уже когда-нибудь делал?

Гарри судорожно сглотнул, чувствуя, как язык приклеивается к гортани.

— А тебе делали? Прекрати общаться со мной как светофор, я не понимаю твои сигналы. Ладно, решим проблему радикально. Почитай пока теорию, потом — открываешь на порносайте раздел «Оральный секс» и пытаешься доставить удовольствие овощам. Развлекайся, сейчас приду.

Гарри придвинул к себе ноутбук. Теория оказалась суха, практика — посредственна, а овощи вызывали тоску по обедам у Молли. Но тут вернулась Гермиона.

— Прямо подготовкой к ЖАБА повеяло. Что за унынье? Смотри, расслабляешь язык, — она взяла из миски баклажан, широко лизнула и уставилась ему в глаза смешливым взглядом, задержав язык на верхушке. — Видишь, ничего сложного.

— А... — ошеломленно сказал Гарри. — То, что надо. Только при нормальных людях такое не повторяй, а то эффект слишком…

Она треснула его баклажаном по башке.

— Воспринимай это как игру. Не зажимайся. Не торопись. Следи за реакцией. Учти, в первые разы работают не ощущения, а эмоции. И самое главное вот, — она протянула ему флакон с инструкцией.

— Это Феликс Фелицис?

— Это зелье, которое на 15 минут размягчит твои зубы до состояния силикона.

Он ожидал, что будет как-то проще.

— А… ты им пользуешься?

— Разумеется. Это одна из наших последних разработок в сфере стоматологии, она пока не пошла в серию, так что на данный момент это дефицитный препарат. Но ты сказал, что тебе срочно.

Гарри виновато улыбнулся:

— Хочу поднять настроение одному человеку, которому не спится.

— Впечатляет. — Гермиона была в шоке.

— Да нет, не в этом смысле. Просто не знаю, куда все в итоге зайдет, а я сболтнул, что я это умею. Ну и если выяснится, что нет, тот человек будет припоминать мне это до конца жизни.

Она прищурилась, охваченная неясным подозрением, но тут в кухню снова просочился Крам. Гарри стеснялся его присутствия, но чисто по-человечески не осуждал. Сложно в такой момент оставаться в стороне, если кого-то любишь.

Гермиона отреагировала куда более скептически:

— Пришел бороться за права овощей? Или думаешь, его минет предназначается мне? Кстати, а кто счастливый получатель? — она повернулась к Гарри.

— Это еще не… — Он вздохнул и решил не отпираться. — Малфой.

Гермиона, ахнув, уставилась на него, прижав руку ко рту.

— Несчастный идиот, — выразил свое отношение Крам. Он плохо говорил по-английски, но они всегда друг друга отлично понимали. Сейчас он, как мог, выражал Гарри свое сочувствие. — Вокруг тебя столько потрясающих девушек, а ты...

— Каких еще девушек? — возмутилась Гермиона.

— Флер.

— Флер не девушка, а жена Билла Уизли!

Крам невыразительно хмыкнул.

— Просто нам с Биллом повезло, что он — несчастный идиот.

— Ничего, скоро станет счастливым идиотом, — заверила его Гермиона. — Они с Драко — это как твоя метла и набор по уходу за метлой. Кстати, Гарри, передай ему, что мы будем рады видеть его на новоселье. И будь с ним крайне осторожен. У него тоже зубы, а опыта ноль, что бы он там тебе ни наврал.

— Да это все еще неточно! Он даже не знает! Мы с ним еще даже не… — Гарри перевел отчаянный взгляд на Виктора.

Тот кивнул ему, обозначая, что все понял, и прошептал, как какую-то тайну:

— Она никогда не ошибается.