Work Text:
мукуро не то чтобы не понимал что делает - как раз наоборот, он осознавал, что делает какую-то херню.
он взял на себя ответственность за ребенка, за своего ученика, он думал, что прекрасно понимал, как это будет: он будет лепить сильнейшего иллюзиониста, свое продолжение, непревзойденного мага.
но ведь кто мог подумать, что в это все комплектом идет: тысяча и один вопрос от любопытного ребенка, извечное «йо, учитель», французский, переходящий на ломанный итальянский.
(настолько плохой, что блять лучше уж на французском, и м.м пусть переводит)
а теперь вынуждено и японский.
(вот это уже совсем ад, и да, мукуро знает о чем говорит).
ну правда, кто мог подумать? точно не мукуро, он и ребенком-то не был никогда, откуда опыт взять?
помимо бесконечной болтовни, фран приносит в твою жизнь давно позабытые бесконтрольные иллюзии.
иногда без контроля, потому что франу лень, а иногда, потому что не может еще удержать мощь своего разума в столь дырявых руках - мал совсем еще, со всеми своими «анасовыми феями», дурацкими шутками, что извергает его вечно открытый рот, и детской неряшливостью, за которую верде еще немного и будет готов убить.
(ведь мелкий опять спер отвертку, ключ, склянку, да что угодно, а аркобаллено не потерпит).
каждый день ты тренируешь шкета, строишь из него великого мага, а тот отчаянно строиться не желает.
тебе хочется кричать, сверкать глазами, лезть на стену и долго кричать в пустоту, но ты только до самого вечера гоняешь франа.
(а потом малой создает иллюзию твоего мертвого тела, в отместку за очередную бесконечную тренировку, и сходство ужасает твоих товарищей, но ты-то точно знаешь, что все было не зря)
иногда, в зыбкой тишине и спокойствии отдаленных залов кокуе, ты вспоминаешь прекрасную наги, милую, скромную, внимающую иллюзионисту и принимающую любую истину без вопросов, ведь кто она такая, чтобы перечить богу?
фран в божественность учителя верить отказывается, на любое слово у него миллиард своих, хамить у него на всех трех языках выходит уже лучше, чем поддерживать легкую беседу (мукуро даже немного гордится, пока рот шкета не открывается в его сторону).
но наги ушла, обратившись новым телом в хром, несущую за собой возмездие всем тем, кто посмел причинить ей боль.
несущую бремя запускать свое сердце вновь и вновь, заполнять воздухом собственноручно созданные легкие и творить собственную судьбу.
хром оставила свою панацею, двигаясь вперед, не так умело, но твердо зная, что делает она это для себя - впервые, покинув учителя в отчаянной попытке стать собой, живет она не ради кого-то.
(хотя мукуро смотрит на саваду и точно не может сказать, возможно, она просто нашла себе новую путеводную звезду).
тсунаеши (босс, джудайме, дечимо и эхо еще тысячи чужих голосов в его голове) тоже не исчезает, лишь отходит поодаль, оставаясь константой, ярким напоминанием, что мафия тут, кольцо - твое, тебе не уйти.
(мафия на то и мафия, чтобы не отпускать, если доберется до тебя своими уродливыми конечностями)
ты не то чтобы смирился, но смотришь в сторону отвратительного монстра с некоторым интересом - ведь там все интригует, там он (твой босс, мерзко хихикает подсознание), его тело (хотя тебя уже больше интересует душа).
все это манит, не теребя старые раны, ловко обходя шрамы, переходящие в рубцы, не вскрывая боль, а лишь волнуя разум.
долго думать об этом не приходится, ведь наги ушла, тсуна скрылся вне поля зрения разноцветных глаз, а остались проблемы, осталось кокуе, остались кен, чикуса, м.м, добавились фран и верде, нужно решать проблемы, нужно помогать аркобаллено, ведь ввязался в это и франа учить надо (древко верного трезубца уже привычно находит любую доступную часть тела мелкого шкета - оно готово карать).
заброшенное здание наполняется мелкими вещами: вот лежит чья-то одежда на притащенном диване, башня из под коробок от пиццы, хоть ее и было поручено вынести еще вечность назад, чей-то чемодан, чайный сервиз с отбитыми краешками и ручками, покосившийся шкаф, цветы в горшках или ловко вырезанных коробках, косметика, лего (хотя мукуро не помнит, чтоб у мелкого было что-то такое, с подозрением косится на перчатки, что дал аркобаллено, к которым франу нельзя прикасаться, если тот не учится, но когда мелкий его слушал).
весь этот бардак складывается по отдельным кусочкам, каждый вносит что-то от себя, с благими намерениями, желанием улучшить быт (возможно), конечную мозайку можно назвать «домом».
иногда.
когда никого рядом нет.
про себя, конечно же.
стоит признать - они вдохнули жизнь в это заброшенное место (и еще немного в самого иллюзиониста).
мукуро честно признает: не то чтобы он не понимал что делает, просто делает он какую-то херню.
все было как-то не так, и фран, подкармливающий крыс, дабы услышать как верещит м.м, вместо упорной учебы (и не зря засранец шапку носит, ведь длань карающая уже далеко не ограничивается учительской), верде, занявший часть здания, и ставший тенью (иногда очень громкой) напоминающей, что мукуро обещал ему победу, его д-р-у-з-ь-я, что верными псами ждали, дождались и вот сейчас тут, жаждут приказов, указаний, чуда.
еще и савада, наги, малыш реборн, мафия в конце концов (и мукуро уже вряд ли отвертится от кольца) все это тут, и мукуро со скрипом признает - даже если он делает что-то не так, то ему стоит помнить, что после холодной колбы под землей, полной его телом и тянущим бездействием, это все уже ч т о – т о.
это ч т о – т о рождает его новую жизнь.