Archive of Our Own

Chapter Text

— Пятьдесят шесть процентов, — прочла Нобара. — Вероятность того, что ты уже встречал своего соулмейта. — Она хмыкнула. — Ладно, я думала, выше.

Мегуми глядел в окно кафешки, подпирая кулаком подбородок. Он сидел так с самого начала — водил мешалкой в кофе, пока было что мешать, и перекатывал монетку, которую ему дали на сдачу, пока случайно не загнал её под стол, — словно этот разговор его не касался.

— Всё равно высокая, — заметил Юджи. — Что там дальше?

Нобара подняла палец.

— Не подгоняй меня. — Она уставилась в телефон. — Вероятность того, что твой соулмейт живёт с тобой в одном городе, — семьдесят восемь процентов. В одной стране — девяносто пять.

— Ого.

— Это ещё не всё. — Нобара продолжила листать дальше. — Вероятность того, что твой соулмейт не одного с тобой пола… Вероятность того, что… М-м, вероятность скукоты, скукота… — Она поводила в воздухе кистью. — О! Вероятность того, что ты встретишь своего соулмейта в первые полгода после проявления техники, — шестьдесят семь процентов.

— Я уже думал, под сотню будет, — заметил Юджи.

— Тогда подумай ещё. Если соулмейт младше, значит, и техника у него проявится позже.

Мегуми даже не двинулся.

Юджи проследил за его взглядом. Пока они пили кофе, на улице потемнело, и свет фонарей теперь выхватывал лица прохожих, словно музейные портреты, из тьмы. Наверное, в каждом из них Мегуми искал своего соулмейта.

Ждал искру узнавания? Предчувствие близости? Он не очень общительный парень. Скорее всего это будет кто-нибудь из колледжа или такой же студент, который подрабатывает в кафе вроде этого.

Юджи обернулся.

Та девушка за кассой? Она улыбнулась Мегуми, пока отсчитывала сдачу, и ему понравилось бы, что она самостоятельная и ответственная.

Парень с книгой? Мегуми тоже любит читать.

Юджи побродил взглядом по залу, останавливаясь на каждом. Судить не ему — что мог знать человек, которого судьба обошла стороной? — но он чувствовал, что Мегуми уже встречал своего соулмейта. Когда его техника проявится, это будет очевидно. Как концовка детективного фильма, когда раскрылась личность убийцы и ты удивлён, что не догадался раньше, ведь ни одно другое предположение не связывает воедино все зацепки и доказательства.

Он был где-то здесь. С вероятностью пятьдесят шесть процентов Мегуми уже видел человека, который сделает его самым счастливым.

— Такая высокая вероятность, — заговорил Мегуми, словно читая его мысли, и Юджи чуть не подпрыгнул, — обусловлена тем, что техники после Разделения попали к людям, которые родились поблизости. Прошло всего сто лет. Вдобавок это замкнутый круг — из-за Разделения люди стали меньше переезжать, значит, техники остаются там же, где и были.

Нобара состроила гримасу.

— Хватит бубнить, умник. Меня попросили прочесть.

— Мне интересно, — напомнил Юджи. — Слушай, а люди всегда что-то чувствуют к своим соулмейтам до раскрытия техник? Вы же с детства были подругами с Фуми.

На её лице появилась лёгкая улыбка.

Улыбка-соулмейт того огонька, который загорался в глазах у Фуми, когда кто-нибудь говорил с ней о Нобаре.

— Ну, вообще-то у всех по-разному, — ответила она. — Я была уверена, что мой соулмейт — это парень. Но, с тех пор как техника проявилась у Фуми, я не могу даже вспомнить, почему мне так казалось. Не могу даже представить себя с парнем.

Юджи усмехнулся.

— Зато Мива с её женихом всегда друг другу нравились, — добавила она. — У них и дни рождения рядом.

— А ты знаешь кого-нибудь, кому не понравился его соулмейт?

Она набрала воздух для ответа.

— Слушай, — выдохнула Нобара. — Ну всякое, конечно, бывает, но мне просто тяжело себе это представить. Когда мы с Фуми узнали, что у нас парные техники, это было как… — Она скривила губы. — Не ждите, что я буду вам рассказывать. Но мне сложно представить, чтобы я этому противилась. Я чувствую её проклятую энергию. Понимаю её настроение с одного взгляда. И когда мы не вм…

— Кугисаки, — пробормотал Мегуми.

Она запнулась.

Огонёк в её глазах горел ещё пару мгновений. Пока вздох не задул его, как дыхание тушит пламя свечи.

— Я увлеклась, — пробормотала она. — Но что бы ты ни бубнил, тебе исполнится восемнадцать через неделю. И чем раньше ты перестанешь бубнить, тем проще тебе самому будет. И окружающим тоже. С тобой невозможно находиться рядом, когда ты такой.

— Через пять дней, — уточнил Юджи.

— Что? — повернулась Нобара.

— Сегодня семнадцатое декабря. День рождения Мегуми двадцать второго. Это не неделя.

— И?

— Пять дней.

— М-м… — Она скривилась. — Да какая разница? У меня уже передозировка числами.

Она замолчала — смахнув статью, чтобы открыть переписку с Фуми, — и Мегуми вновь отвернулся.

Юджи — раз он теперь один — поднял голову, провожая взглядом компанию студентов, чьи голоса перетекали из кафе в коридор, словно паводок. Когда они вышли, стало совсем тихо. Кроме них троих, за столами задержалась лишь единственная пара влюблённых и несколько одиночек, ждущих свою судьбу.

Ещё немного — и он услышал бы дыхание Мегуми и Нобары.

Ещё немного — и Мегуми в самом деле прочёл бы его мысли.

Мегуми оставил в покое мешалку и принялся мять край стакана. На тыльной стороне ладони у него ещё не сошла царапина — он не успел увернуться от удара бамбукового меча во время их парной тренировки.

Через пять дней кто-нибудь возьмёт его за руку и погладит шрам большим пальцем, глядя на него с нежностью в глазах. Спросит, кто его ранил.

Это не так уж важно. Просто одноклассник.

Не больно?

Нет, скоро заживёт.

— А какая вероятность, что ты увидишь своего соулмейта в первый же день? — заговорил Юджи.

Нобара вздохнула.

— Не заставляй меня снова искать…

— Двадцать шесть процентов. — Мегуми скомкал стакан и поднялся. — Я тоже читал эту статью. Пропусти меня.

Она подвинулась, чтобы Мегуми вышел. Ножки стула царапнули тишину, и пара человек подняли голову.

— Куда ты? — бросил вслед Юджи.

— В уборную. Я что, обязан перед вами отчитываться?

Юджи проследил за ним — как он впечатывал шаги в пол, словно ему не терпелось уйти, и как за ним протянулись взгляды, пока не оборвались у выхода.

Мегуми выбросил стакан, запустив с силой в урну, словно по дороге его проклял.

— Нормальный вопрос, — пробормотал Юджи. — Обычно он бы не разозлился.

— Я же говорю, — ответила Нобара и протянула ему оставшуюся картошку фри. — Возьми. Может, тебе полегчает.

— Я не голоден.

И вздохнув, он принялся жевать размякшую картошку, которая таяла крахмальной кашицей во рту.

Раньше Мегуми не разозлился бы. Да, но раньше Мегуми сел бы с ним, а не через стол — как можно дальше от него, — и они взяли бы картошку на двоих и касались бы друг друга внутри пачки, случайно или нет. И если бы Юджи набрался смелости, он бы перехватил у Мегуми картошку зубами из рук и ткнул бы ему кончиком в губы, и Мегуми…

Почти поцелуй.

Но раньше оставалось не пять дней до того, как Мегуми встретит своё родственное сердце. Хотя даже тогда Юджи знал, что это сердце бьётся не в его груди.

— А тебе точно с нами не скучно? — Фуми выглянула из-за шторы примерочной. — Ну как?

Она сделала пару шагов — сцепив руки так, что он едва мог разглядеть, село ли на ней платье.

Нобара высунулась из другой кабинки.

— Юджи хочет помучить себя. Не мешай ему. — И улыбнулась, коснувшись плеча Фуми. — А тебе очень идёт.

— Но ты даже не посмотрела.

— Я посмотрела! Я же сразу вижу, что идёт.

Фуми повернула голову — забрать у Нобары поцелуй вместе с комплиментами, — и Юджи улыбнулся, глядя на них.

— Платье правда классное. — Он поднял большой палец.

— А ты правда себя мучаешь, — вздохнула Нобара. — Сам предложил носить мои вещи. Надо же.

Фуми расправила юбку и, понизив голос, спросила:

— Это же из-за Фушигуро, да? Не отвечай, если…

— Он просто стал вести себя иначе! — выпалил Юджи.

— О-о-о… — протянула Нобара. — Он только этого и ждал. — И вновь скрылась в кабинке примерочной.

— То есть он не избегает меня, — объяснил Юджи и вновь перевёл взгляд на Фуми. — Нобару тоже. Мы постоянно тренируемся вместе, даже на прошлой неделе ходили в кино. Но он как будто мыслями перестал быть здесь. Он ни в телефоне своём не сидит, не читает ничего. Так что я подумал, может, это побочный эффект того, что у него скоро проявится техника. У вас так же было?

— Ну-у… — Фуми потёрла запястье. — Я бы не сказала.

— Да?

— Я волновалась, конечно. За неделю до дня рождения я уже спать не могла, потому что представляла, как всё пройдёт. Но у меня не было каких-то предчувствий или отстранённости. А у тебя? — Она дёрнула штору соседней примерочной.

— Тоже нет.

Юджи развёл руками.

— Ну тогда он просто решил, что может с нами уже не общаться, раз у него всё равно скоро будет соулмейт.

— Это стереотипы, — подала голос Нобара. — Человек не прикован к своему соулмейту цепью. У нас с Фуми полно друзей.

— Правда, — кивнула та.

— И я же не бросила вас, двоих идиотов.

Юджи улыбнулся.

Конечно, только никто из них не похож на Мегуми.

Он замкнутый. Он любит быть один. То, что он впустил в свою душу двоих одноклассников, позволив им стать его друзьями, — это уже удивительно. Когда у него появится любимый человек — и станет его настоящим лучшим другом, — ему просто не нужен будет никто другой.

— Извини, если это не моё дело, — заговорила Фуми. — Но я давно хотела спросить. А как ты узнал, что у тебя не будет техники? Извини, если…

— Ничего, — перебил Юджи и почесал шею. — Вообще-то я в этом сам не до конца разбираюсь. Вернее, я всегда знал, что отличаюсь от других, потому что не мог чувствовать проклятую энергию. Но я не знал, в чём дело, пока Годжо мне не объяснил.

— Как он увидел? Шесть Глаз?

Юджи кивнул.

— Потом его помощник раскопал, что у одного из моих родителей была техника бессмертия. Оказалось, он жил ещё до Разделения.

— Ого… — Фуми открыла рот.

— Так что, даже если бы я унаследовал от него технику, она бы всё равно не была парной.

— Это так интересно. — Она поджала губы. — Ну то есть было бы… Значит, это недавно произошло?

— Два года назад.

И прежде чем он увидит выражение лица Фуми, когда она поймёт, что большую часть жизни он прожил, как все остальные — зная, что впереди его ждёт предназначенный судьбой человек, — Юджи улыбнулся и бросил как можно беззаботнее:

— Когда я узнал, представь, как я разозлился. Почему все могут делать прикольные вещи со своей техникой, а я — нет?

Фуми усмехнулась.

— Поэтому ты поступил в колледж?

— Чем я хуже других?

— Ничем, но ты точно смелее меня, — хохотнула она и прислонилась к стойке кабинки. — Я так и не научилась контролировать свою проклятую энергию. Да даже мои родители до сих пор этого не умеют. Когда в прошлом году у нас дома появилось проклятие, у меня мурашки шли по коже. Мы ещё три дня ждали, когда к нам кого-нибудь пришлют. И я потом столько же перемывала весь дом.

Юджи пожал плечами. Когда-то проклятия его тоже пугали — лет до десяти он даже видеть их не умел, и дедушка говорил ему врать, чтобы к нему не цеплялись. Но чем больше он думал о своём страхе, тем сильнее хотел научиться их изгонять.

— Зато теперь у тебя есть Нобара.

— И я тоже когда-нибудь научусь пользоваться нашей техникой, — ответила Фуми. — Даже не представляю, как тебе не страшно драться без проклятой энергии. В следующий раз я вспомню об этом и тоже попробую выиграть сама.

Улыбка растаяла вновь.

Так он познакомился с Мегуми. Если бы он не переборол свой страх, они бы не встретились. И жизнь была бы легче. И всё было бы проще. И он злился бы лишь на то, что не может колдовать.

Юджи опустил взгляд и пригладил пальцем зацепку на пакете, который ему сгрузила Нобара.

Нет, ему бы всё равно чего-то не хватало. Чувства, которое мелькнуло между ним и Мегуми за те полдня, когда они встретились, и до того, как он узнал, что у него не будет техники, а с ней и соулмейта.

А что, если?

Только он не собирался никому об этом рассказывать.

— Зато ты сам можешь выбирать себе парня или девушку, — заговорила Фуми.

— Да-а, такая морока, — отмахнулся Юджи.

— Почему? Это немного старомодно, но, по-моему, очень даже романтично.

— Заманчивый выбор между теми, чей соулмейт ещё не зарегистрировал свою технику. Или вообще умер. — Юджи поднял бровь. — Если мне повезёт, я могу встретить кого-нибудь, кто ругается со своим соулмейтом, как кошка с собакой, и дополнить их пылкий роман.

Плечи Фуми поникли, и Юджи вздохнул. Она всего лишь хотела подбодрить его — решить проблемы, над которыми он ломал голову не один год, прямо здесь, в этой примерочной.

А что? Было бы здорово.

— Всё в порядке, — добавил Юджи. — Я не против быть один.

— Но если тебе интересно… — сказала она тише. — Я знаю многих, кто пробовал отношения до встречи со своим соулмейтом. Может, вы с Фушигуро…

— Нет, — перебил он, помотав головой. — У нас с ним ничего такого не было и не будет.

— И хорошо! — Нобара вновь выглянула из-за шторы.

Под юбкой платья она была в брюках.

— Слушай, — смягчилась она. — Я не хочу, чтобы вы мучились сами и мучили друг друга. Знаешь, почему Мегуми себя так ведёт?

Юджи замолчал.

Знать ему отчего-то перехотелось.

— Он уверен, что соулмейты — это навязанная концепция, — объяснила Нобара. — Но есть причина, по которой за сто лет эти идеи так и не прижились. Как только он встретит своего соулмейта, он тоже это поймёт. Потому что нет ничего естественнее, чем быть с человеком, чья душа подходит твоей.

— Хорошо. Я же сказал…

— У вас всё зашло слишком далеко, — перебила Нобара, и её взгляд пригвоздил язык Юджи к нёбу, будто она использовала свою технику. — Мегуми делает то же самое, что должен сделать ты. Только по другой причине. Отстраниться от него, чтобы вы не обманывали себя, что у вас есть шанс.

Она улыбнулась одними губами, словно врач, который сообщает, что тебе осталось жить всего неделю.

Вернее, меньше. Три дня.

— Извини, — добавила она. — Но это единственное, что вы можете сделать, чтобы вам было легче. Если у вас ничего не было — хотя я в это не совсем верю, — пускай так и остаётся.

— Хорошо, хорошо, — пробубнил Юджи.

— Тогда пообещай, что вы двое не собираетесь делать никаких глупостей.

— Я же сказал! — фыркнул он. — Думаешь, я совсем ничего не понимаю?

Её губы побледнели — сшитые тонкой белой линией.

— Я же волнуюсь за вас обоих, — проговорила она тише. — Друзья мы или кто? — Нобара опустила руки и, глянув на Фуми, словно искала у неё молчаливую поддержку, добавила: — Слушай. Ожидание — это самое худшее, что может быть. Я уверена, что как только он встретит своего соулмейта, тебе тоже станет легче.

— Я знаю. — Юджи опустил голову. — И ничего у нас с ним не было. Вообще-то.

Вообще-то он немного приврал.

Он встретил Мегуми ещё в Сендае, когда учился в своей обычной школе. Тренировочная миссия Мегуми оказалась опаснее, чем предполагали его учителя, и проклятие было достаточно умным, чтобы захватить пару студентов — те даже не контролировали собственную проклятую энергию, так что скорее питали проклятие, чем ему сопротивлялись.

Юджи колебался лишь пару секунд. Потом кинулся в драку, чтобы помочь им, и Мегуми пришлось спасать ещё и его. Только кончилось всё тем, что он сам спас Мегуми. А когда он подбежал проверять, жив ли этот парень, чьего имени он даже не знал, — кровь заливала ему глаз и лоб прошила царапина, — Мегуми посмотрел на него так, словно не видел ничего прекраснее. И воздух.

Заискрил.

Прошла пара недель, когда Юджи начал привыкать к новой школе.

Потом ещё пара — чтобы сжиться с тем, что у него не будет ни соулмейта, ни техники.

Прошёл примерно месяц, когда он стал замечать, что его взгляды задерживаются на Мегуми дольше, чем на остальных. Что ему нравится, какая опрятная у Мегуми комната. Как он собирает бэнто. Улыбку Мегуми он не сравнил бы даже со светом свечи, но всё же, когда тот улыбался, что-то в душе Юджи зажигалось.

Ему даже нравилось, как Мегуми во время уборки выбирал себе пятно и оттирал его битый час, чем жутко бесил Нобару.

Ему нравилось, как Мегуми говорил. Нравилось, что он рассказывал. Нравилось, что Мегуми подпускал его всё ближе и ближе к себе.

Прошло почти полгода, когда Мегуми впервые постучался в его спальню и спросил, хочет ли он вместе съездить в город.

Это была бы мелочь для любого другого. Предложение, которое ничего не значит и никуда не ведёт. Но голосом Мегуми — это было признание в любви. И тогда впервые в жизни Юджи почувствовал пустоту на том месте, где линии судьбы должны были для него пересечься.

Нет, вообще-то он не врал Нобаре.

Он знал, что Мегуми не из тех, кто станет изменять своему будущему соулмейту. Они бы никогда этого не сделали, и Юджи бы этого не допустил. Но то, что между ними было, — это как линия на краю платформы, которую нельзя пересекать, пока ждёшь поезд.

Гулять вместе — это безопасная зона.

Говорить — почему нет?

Они могли вместе играть в приставку, прислонившись друг к другу. Могли смотреть кино, и он поглаживал запястье Мегуми, потому что видел, что подруги тоже так делают. Они ведь не целовались.

Мегуми целовал его в волосы, когда просмотр фильма затягивался за полночь и их обоих клонило в сон.

Спать в одной постели? Можно, ведь они не делали ничего такого.

Может быть, Юджи год дрочил на воспоминание о том, как увидел Мегуми в душе — у него на пояснице была родинка как раз под линией брюк, и Юджи благодарил всё на свете за то, что не видел её с тех пор. Да даже если Мегуми пару раз просил его перелечь, потому что — он сам знал почему, — когда они обнимались, касаясь друг друга бёдрами. Что с того?

Они всё ещё ждали на платформе. Лишь толкали эту линию всё дальше и дальше, скользя вместе по безопасным зонам.

И на тренировке Юджи едва не проткнул её вновь, повалив Мегуми на землю раньше, чем тот успел увернуться.

— Тайм-аут! — Годжо направился к ним с края поля.

— Сейчас будет читать мне нотации, — вздохнул Мегуми.

Он откинул голову на траву — волосы переплелись с тусклой зеленью стеблей — и прикрыл веки. Юджи опустил взгляд. Когда он прыгнул, то сам едва удержался на ногах, и теперь его колено оказалось между бёдер Мегуми.

Это уже не безопасная зона. Это спорная территория — заштрихованная область на карте, которая принадлежит всем и никому. Как далёкие острова в океане с единственной метеорологической станцией и злым отшельником-метеорологом.

Мегуми был ближе.

Бамбуковый меч Юджи всё ещё держал в сантиметре от его горла, и тот вдавливался в кадык на каждом вдохе. Грудь поднималась и опускалась — он почти чувствовал учащённое сердцебиение Мегуми на собственной коже.

— Ты как? — пробормотал Юджи.

— В порядке.

Лицо Мегуми накрыла тень Годжо.

— То, что у тебя скоро появится техника, не даёт тебе права отлынивать от тренировок, — сообщил он.

— Я не отлыниваю.

— Тогда почему я вижу тебя на земле третий раз за урок? — Годжо прищёлкнул языком. — На месте Юджи я бы уже сказал, что мы продолжим, когда ты сможешь показать что-нибудь достойное на поле.

Юджи поднял голову.

— Мегуми пару раз неплохо меня подловил.

— Тебе очень повезло, что Юджи — это Юджи, — усмехнулся он. — Не расслабляйся.

Годжо наклонился, чтобы дать Мегуми руку, и — хлопнув вместо этого по ладони — тот поднялся на ноги сам.

— Хорошо, — сцепил зубы он. — С тобой не расслабишься.

— Не зря же я здесь стою, — заметил Годжо, отступая вновь на край поля.

И Юджи удобнее перехватил бамбуковый меч.

Взгляд Мегуми вцепился в него, словно клинок, — меч наготове, ноги в стойке. Юджи ответил тем же.

В драке без проклятой энергии он был самым сильным в колледже. Да и что ещё ему оставалось без техники? Но Мегуми тоже входил в десятку, вдобавок они много тренировались вдвоём, и когда он всерьёз взялся за спарринг, Юджи обнаружил, что делает всё, лишь бы не оставить ему открытое место для манёвра.

Он увернулся от прямого удара

стукнулись мечами

скользнул прочь от подножки и едва не потерял равновесие

тк

раскрылся ради выпада

тк

Юджи отлетел, прочертив борозды в траве кроссовками. Внутрь штанины забрался холод, напоминая о том, что уже декабрь, и Юджи опустил голову — рваная рана на ткани раскрыла ссадину, которой вскоре суждено стать синяком.

Когда взгляд Мегуми скользнул к его ногам, Юджи поднял меч, опередив его:

— Всё в порядке. Если это не похоже на настоящую драку, то какой смысл тогда в тренировках?

И оттолкнувшись здоровой ногой, он бросился к Мегуми.

На опережение.

Они оба устали, ушибленная нога вскоре начнёт ему докучать. Мегуми легко обыграть в спринте, но он хорошо дерётся вдолгую — как пантера, которая следует за раненым путником по пятам, не давая ему отдохнуть, и ждёт, когда тот допустит ошибку. Остался один шанс, прежде чем Мегуми восстановит защиту и примется выматывать его.

Юджи замахнулся, чтобы пригвоздить Мегуми к земле — прямой удар он не выдержит, — когда меч стукнулся

тк

тщ-щ

Юджи услышал хруст бамбука — щепки хлынули ему в лицо — за миг до того, как опора ушла из-под ног. Взмахнул руками. Как-то сгруппироваться, как-то он должен…

Он ударился спиной о землю. И та выбила из груди воздух.

— Юджи!

Небо проступало сквозь чёрную дымку — неспешно, втекало по капле, — и Юджи поморгал, восстанавливая зрение. Затем перекатился на бок, чтобы унять разливающуюся боль в грудной клетке.

Стук

тщ-щ

сердца в ушах, словно оно тоже дало трещину. Пока его не сменили спешные шаги.

— Юджи! — Мегуми сел рядом.

— Всё в порядке. — На фоне блекло-голубого неба теперь показалась причёска Мегуми.

— Из…

— Ничего. — Он лёг на спину, всё ещё кривясь. — Можешь не извиняться.

— Драка была без проклятой энергии. Я же знаю, что умею лучше её контролировать. Наверное, это…

— Вспышки проклятой энергии — это нормально перед проявлением техники, — опередил Годжо. — Не удивительно. Осталось меньше двадцати четырёх часов.

— Тебе нужно к Иейри.

— Можешь не говорить, — прохрипел Юджи.

Раскрытая ладонь легла ему на грудь.

Боль притихла, словно очарованная. Пока спустя миг не разгорелась вновь, только на этот раз намного сильнее. Мегуми коснулся его так, будто хотел проверить, не разбил ли ему сердце.

Мегуми пропустил реплику Годжо мимо ушей. Кажется, пропустил бы и землетрясение и что угодно, лишь бы убедиться, что с ним всё хорошо. Осматривал его своим самым внимательным взглядом — предназначенным только для него одного.

Это был тот же…

А что, если?

Если бы Мегуми мог видеть, какой он сейчас красивый в лучах закатного солнца.

— На миссии никто не будет договариваться о том, использовать проклятую энергию или нет. — Юджи сел, отталкивая его ладонь. — Ты застал меня врасплох. Значит, я должен тренироваться больше.

Он выпрыгнул, приземлившись на ноги. В груди что-то сдвинулось — тщк, как обломки раскрошенного меча, — и нога заныла. Но Юджи даже не поморщился.

— Тебя провести? — спросил Мегуми.

— Я дойду.

— Но…

— Это не самый сильный удар проклятой энергией в моей жизни, — бросил он.

И оставив их с Годжо позади, он махнул им рукой. Длинная тень проводила его до края поля, словно грозя сбежать обратно и рассказать Мегуми, как он жмурился на каждом шаге и берёг ногу.

Двадцать четыре часа. Двадцать четыре часа. Двадцать четыре часа. Двадцать четыре часа. Меньше двадцати четырёх часов

тщк

чёрт с ней. Если хочет, пускай идёт.

Chapter Text

Когда он вернулся в спальню, от заката осталось лишь отражение солнца на рыжей луне. От ушиба — порванная штанина. А от боли в груди — ватное чувство заживающего синяка.

Юджи лёг на кровать.

Не стоило ходить к Иейри. Физическая боль была хотя бы понятна. Предсказуема от начала и до конца. Она могла бы отвлечь его — составить ему компанию этой ночью, лечь с ним в постель и обнять его, как короткое тонкое одеяло. Она могла бы погоревать вместе с ним вдоволь, прежде чем позволить забыться таким же коротким и тонким сном.

Техника Мегуми проявится в течение двадцати четырёх часов.

Он провёл у Иейри час. Потом купил еду в автомате и пожевал её в тишине общей комнаты. Сколько-то ещё плёлся в спальню. Осталось…

— Да какая…

Да какая разница, сколько там осталось? Он не собирался сегодня даже говорить с Мегуми, а когда они проснутся завтра, эта тянучка ожидания кончится. Причём он всегда знал, что это произойдёт. Два года уже. Только не думал, что Мегуми перестанет быть с ним за недели и даже месяцы до дня рождения.

— Вообще-то я думал, что мы хотя бы попрощаться успеем. А не то, что…

Юджи уронил голову на подушку и зажмурился.

Среди всех цифр и ничего не значащих статей была одна вещь, которая по-настоящему не давала ему покоя. Соулмейты нравятся друг другу. Вот так просто.

Поэтому никто, кроме горстки самых упрямых, не верит, что связанные души — это чушь. И поэтому те, кто влюбляется до восемнадцатилетия, часто начинают встречаться и ещё чаще оказываются правы.

Если бы у них с Мегуми был шанс, он готов был пережить последние два года в постоянном волнении — не загадывать на будущее, вечно бояться, что судьба сыграет с ними свою злую шутку. Может быть, в один из тех разов, когда у них ничего не происходило, он осмелился бы поцеловать Мегуми или Мегуми поцеловал бы его.

Он готов был извести себя до безумия этими мыслями. С двадцать второго декабря, дня рождения Мегуми, — и до двадцатого марта, его собственного, каждый день просыпаться со страхом, что сегодня Мегуми получит уведомление о регистрации парной техники. Он готов был пережить это всё, потому что оно того стоило. И мартовским утром, когда зацветут вишни, они узнали бы то, что чувствовали и так, — их души созданы друг для друга.

Он мог почти ощутить — осязать это чувство. Нащупать его форму. Взять его в руки.

Только не удержать — как хороший сон.

Кто ещё нравился Мегуми? Он никогда не интересовался никем другим. Та девушка в кафе? Которая ответственная. Она ему улыбнулась, но, может быть, они даже не подходят друг другу. Парень с книгой? Разве в общие интересы влюбляются?

Юджи вздохнул. Он тоже любит читать. Он тоже ответственный. И если бы он увидел Мегуми, он бы тоже ему улыбнулся.

Но сколько бы Юджи ни пытался, он так и не смог возненавидеть этого человека. Судьба ведь не зря посчитала его достойным любви Мегуми, а он знал эту любовь по себе.

Она тихая, но сбивающая с ног. Неизменная — как течение полноводной речки, которая проела русло в сотню метров глубиной в неприступной скальной породе. Мегуми из тех, кто носит свою любовь в сердце, что бы он ни делал и куда бы он ни шёл. Даже когда он оставался один, Юджи знал, что часть его собственной души всегда рядом с ним.

Если Мегуми любил его так сильно, то что будет, когда у них с соулмейтом всё произойдёт по-настоящему?

Юджи потёр лоб.

Что ж, у них не было ни единого шанса и он всё равно извёл себя до безумия. Это тоже результат.

Может, однажды он вспомнит, что сегодня был последний раз, когда Мегуми смотрел на него так — так, — и вместо того чтобы опечалиться, скажет, что это было хорошее прощание. Тогда его сердце заживёт.

В дверь постучали.

— Меня нет, — прошептал Юджи.

Он сунул обе руки под подушку и захлопнул края, пряча лицо. Кто бы это ни был, пускай приходит завтра.

— Я знаю, что ты здесь. Оккоцу тебя видел.

Чёрт.

Чёртов Юта. Никого ты не видел. Если не отвечать, он уйдёт.

— Я не уйду. Я отсюда чувствую твою проклятую энергию, у меня даже волосы на руках встали дыбом.

Когда из неё появится проклятие на территории колледжа, это будет почти забавно. Как лечить врача или тушить пожар в пожарной части.

— Если хочешь, чтобы я стоял здесь всю ночь, так и скажи. Я возьму себе что-нибудь поесть. Могу принести и тебе.

Юджи вдавил подушку в лицо. М-м-м, он ещё и издевается. Сначала отгородился от всего мира, а теперь решил дежурить под его дверью. Может быть, Нобара права и…

— Да хватит уже! Открой.

— Не заперто! — крикнул Юджи. — Входи.

Дверь приоткрылась — внутрь скользнула тень, высеченная светом из коридора, затем вновь растворилась во тьме его комнаты, — и спустя миг Мегуми сел на кровать.

Рядом с ним.

Совсем близко.

Протяни руку, и… — может, Нобара всё-таки ошиблась?

— Ты был у Иейри? — Мегуми заговорил тихо, словно секунду назад не перекрикивался с ним через дверь.

Юджи поднял большой палец.

— Всё супер. Как ты?

— Пара синяков.

— Зато смотри, что с человеком делает сила раздражения на Годжо. Может, тебе записывать его голос и потом на миссиях включать в наушниках?

Мегуми фыркнул.

— Когда я выхожу на спарринг, я и так проигрываю в уме все его придирки по кругу. Сегодня он просто ещё сильнее меня разозлил.

— Тебе помогает.

— Когда мы играли в бейсбол, я представил, что его слова превратились в мяч и моя задача — запустить их куда подальше. Так что да, мы выиграли благодаря Годжо. Только не так, как ему кажется.

— М-м-м… — Юджи ухмыльнулся. — Не думал, что ты так сильно хочешь его одобрения.

Мегуми отвернулся и зашипел сквозь стиснутые зубы. Хоть и не злясь, словно признал его правоту без спора.

Юджи потёр уголок рта, смахивая с него улыбку.

— Вообще-то я не об этом, — добавил он. — Как ты? Насчёт завтра.

Мегуми пожал плечами.

— Да никак.

— Ждёшь?

— Очень похоже на то?

— Слушай. — Юджи приподнялся на локтях. — Мы оба думаем об одном и том же, но вообще-то Нобара права. К тому же завтра тебе не помешает наша поддержка. Это важное событие в жизни, и ты — наш друг…

— Я не собираюсь регистрировать свою технику, — перебил Мегуми.

Пару мгновений Юджи глядел на него молча.

Он не включал лампу, но света фонарей из окон хватило, чтобы рассмотреть выражение лица Мегуми — вполне себе серьёзное.

— П…

— Потому что я не хочу. — Мегуми перевёл на него взгляд, словно чтобы добавить веса своим словам. — Я хотел сказать раньше, но… Зато теперь ты точно будешь уверен, что я не передумаю.

— Что за бред?

— Почему это бред, если я так хочу?

Юджи рывком сел на кровати. Отговорить его. Вдолбить ему обратно в голову весь тот здравый смысл, который он явно растерял по дороге. Да хоть вцепиться друг в друга, как сегодня на поле, и снова подраться — судя по виду, Мегуми тоже готов.

— Если это из-за меня, даже не думай, — процедил Юджи. — Я не дам тебе испортить из-за меня свою жизнь.

— Поэтому я и не собирался говорить тебе, пока…

— Отлично!

— Чтобы ты не начал винить с…

— А что я должен делать, если это я виноват?

Мегуми прорычал себе под нос.

— О-о-о! Ну а я о чём говорю!

— Потому что это касается нас обоих! — Юджи сжал кулаки. — Просто объясни уже, блин. Зачем-то же ты сюда пришёл.

— А я что…

Мегуми вдохнул, чтобы бросить в ответ следующую разгорячённую реплику — её можно слизнуть с его губ и украсть с языка, — но вместо этого лишь опустил взгляд.

Стиснутые ладони расслабились, и он пригладил складку на одеяле.

— Я знал, что ты начнёшь меня отговаривать, — пробормотал Мегуми. — Ты просто такой человек. Всегда думаешь о других.

Юджи сдержал печальную усмешку.

— А ты всегда мне это говоришь.

— Но я всю жизнь считал, что существование соулмейта лишает людей выбора. Вообще-то меня ещё в детстве это злило. Особенно все эти идиоты, которым не хватает ни ума, ни воображения, чтобы решать за себя самим и…

Мегуми покачал головой.

— Нет, это тоже незрелые мысли. Думаю, если бы не ты, я бы всё-таки зарегистрировал свою технику. Только что это меняет теперь? Я уже знаю, каково это — выбирать самому. — Он поднял взгляд и улыбнулся одними губами. — Даже если ты откажешь мне сейчас, я всё равно не стану. Чтобы ты знал, что ты не виноват.

— По-моему, ты только что сказал обратное.

— Но я рад, что это произошло. — Улыбка коснулась его глаз. — Если бы мы не встретились, я бы всегда жалел, что мне самому не хватило смелости.

Мегуми взял его за руку — сначала осторожно, словно ожидая отказа, а затем обнял её обеими ладонями.

Нужно было оттолкнуть его. Как днём на поле. Если не хватит силы воли, использовать мышечную память. Кажется, он пообещал кое-кому, что они с Мегуми не наделают глупостей, а это — это? — это же просто определение слова глупость.

Но он продолжал сидеть так. Впитывать тепло, которым Мегуми делился с ним сквозь кожу.

— Что тогда будет с твоим соулмейтом? — проговорил Юджи.

— Он тоже сможет выбрать.

— Но что, если бы он выбрал тебя?

— А если я его — нет?

— Какой же это выбор, если ты даже не хочешь с ним встретиться?

— Зачем? Чтобы в лицо ему это сказать?

— И что? Разве это справедливо? Оставлять кого-то… — Юджи выдернул руку. — Я знаю, каково это, по себе — да хотя бы то, что тебе постоянно сочувствуют. Это тоже не очень приятно.

Мегуми фыркнул.

— Зачем ему человек, который его не хочет?

— Ты этого не знаешь!

— Представь себя на его месте. Представь, что ты встретил своего соулмейта, а он всю жизнь ненавидел, что ему придётся быть с тобой.

— Но ты даже не знаешь, кто он. Может…

— Зато я знаю себя!

Юджи взмахнул руками.

— Да? Тогда, если ты жалеешь об одном, то ты всегда будешь жалеть и о другом. Если мы с тобой поссоримся или не сойдёмся во мнениях, ты подумаешь, что с соулмейтом было бы проще…

— Мы уже ссорились, — перебил Мегуми и перехватил его руку, чтобы Юджи вновь посмотрел ему в глаза.

Юджи поднял взгляд. Умоляя Мегуми замолчать, уйти и оставить его в покое, и чем раньше, тем лучше, потому что, если они проведут вместе ещё хотя бы минуту, из этого точно не выйдет ничего хорошего.

Наполовину.

Наполовину — умоляя Мегуми остаться. Остаться и уговорить его.

— И уже не сходились во мнениях. — Он указал на обоих кивком. — И сейчас не сходимся. Думаешь, меня это волнует? У меня было время всё взвесить. Я думал об этом всём последние несколько месяцев. Я уверен. Юджи. Иначе я бы к тебе не пришёл.

Мегуми погладил его костяшки большим пальцем.

— Если встреча с соулмейтом действительно что-то меняет в тебе, я этого не хочу. И даже если у меня правда только половина души, хотя я в это не верю, я уже отдал тебе половину своей. Это никогда не изменится. Мне хватит четверти.

— Передозировка числами, — усмехнулся Юджи.

И Мегуми наклонился, чтобы поцеловать его. В костяшки. В тыльную сторону ладони. Добравшись до запястья, он щипнул губами кожу и задержался так, прикрыв глаза.

Когда Мегуми освободил одну руку, та нашла себе место у Юджи на шее. И ближе

ближе

ближе к себе. Чтобы притронуться губами к его словам.

— Пожалуйста.

Юджи забрал у него шёпот вместе с поцелуем.

Словно меч, который остановился в сантиметре от горла, всё же рассёк нарисованные ими линии. Вдавился в кожу — если нужна его жизнь, пускай забирает.

Четверть души. Половину. Всю.

Стоило получить первый поцелуй, он потребовал ещё и ещё. Поднялся на колени и прошерстил волосы Мегуми, ведя его за собой. Приглашая следовать, словно чтобы убедиться, уверен ли он.

В каждый поцелуй Мегуми вкладывал один и тот же ответ на все его вопросы, будто плотину на речке прорвало, и он делал всё, что не позволял себе раньше, — втягивал его глубже, уводил его дальше. Под слои воды, где не осталось ориентиров и откуда обратно они уже не выберутся.

— Снимешь с меня рубашку?

Юджи отодвинулся, поглядев на него сверху вниз. Блестящие глаза, влажные губы. Зрачки размером с целую ночь — говорят, так бывает, когда смотришь на человека, которого любишь.

Или когда пытаешься обмануть свою судьбу.

— Ты хочешь?

— Спроси меня ещё раз, — выдохнул Мегуми. — Я сейчас…

Сам знаешь.

Я сейчас… — он сейчас тоже с ума сойдёт.

Юджи помог ему снять одежду. Свою толстовку содрал быстрее — рывком — и следом сбросил штаны и бельё.

Это сон?

Если бы это был сон, Мегуми вбежал бы к нему в спальню, не стучась, и сказал бы, что после тренировки ходил к Годжо. Тот ошибся. На самом деле, Юджи, у тебя есть соулмейт, просто… — какую бы чушь он ни услышал во сне, та показалась бы вполне правдоподобной.

Но сейчас у него был только Мегуми, который хотел быть с ним. И этого ему тоже хватило.

Хватило света, чтобы разглядеть абрисы его тела. Коснуться обнажённых плеч взглядом, прежде чем позволить влюбиться в них своим рукам.

Воспоминаний — дорисовать родинку на ягодице.

Не нужно дорисовывать тепло прикосновений и тяжесть на бёдрах, когда Мегуми лёг на него сверху. Дыхание опалило губы вместо поцелуя. И в следующий миг.

Обожгло вместе с ним.

— У меня здесь где-то был… — Юджи вытянулся, чтобы достать с полки лосьон.

Мегуми подставил ему ладонь и разогрел лосьон в руках, прежде чем коснуться их обоих.

Стёр линию на платформе, чтобы больше не мешалась. Зачем им техника безопасности? Они не дорожат собственной жизнью. Готовы рискнуть всем напоследок, лишь бы хоть раз добиться своего.

Юджи поёрзал бёдрами. Прикосновения Мегуми проникали

в него

глубже, чем от собственных рук. Каждое вспыхивало ярче, будто недавно он был ранен и Мегуми касался едва зажившей тонкой кожи. Он погладил костяшками внутреннюю сторону бедра — случайно или нет, — и Юджи дёрнулся, вдавив пальцы в его лопатки, чтобы не упасть.

— Ты…

— Всё хорошо, — шёпотом поцеловал Юджи.

— Точно?

— Да, я… Продолжай.

Обеспокоенный голос Мегуми, словно тень, скользнул под подбородком, и Юджи ответил, подавшись навстречу, — хватит, я не передумал, хватит переживать за меня.

Напряжением по животу, добравшись до сердца — быстрее

быстрее

он попытался вдохнуть.

Мегуми взял оба члена в ладонь, скользкую от лосьона, и повёл ею, словно пытаясь приноровиться. Сплавить границу между телами, соединив их обоих влажным теплом. Нащупать ритм и отыскать, где он чувствительнее всего — вверх пальцем по головке, и Юджи прикусил выдох — между мыслями о том, чтобы не кончить прямо сейчас, затесалась ещё одна.

Пять минут назад он ещё даже ни с кем не целовался.

Полчаса — думал, что и вовсе не поцелуется.

Вчера — был уверен, что Мегуми никогда его больше не коснётся. Он ошибался каждый раз.

Юджи улыбнулся.

У Мегуми был такой сосредоточенный вид. Словно он не дрочил им обоим, а решал пример из секции сложных задачек — что-то про трение, ритм и смазку — или придумывал стратегию на миссии. Это ведь теперь тоже вопрос жизни и смерти. Добился одного — раньше, чем из них появится проклятие, развеял его страхи.

Это всё ещё он. Они всё ещё здесь.

И завтра будут здесь.

И тысячи вещей, которые он любил в Мегуми, никогда не изменятся.

Юджи обнял его за шею, чтобы притянуть к себе — чтобы Мегуми тоже расслабился и почувствовал его так, как всегда хотел.

— Почему мы… — выдохнул Юджи.

— М?

— Никогда раньше этого не делали.

Он взял лицо Мегуми в ладони — заворожённый туман стоял в его глазах

так

в нём легко потеряться, не отходи далеко — и поцеловал его. Чтобы забрать все поцелуи, которые судьба задолжала им за два года.

В губы, в нос, в веки, в волосы, ещё и ещё — сами потом останутся должны.

Если это был сон, Юджи готов был остаться в нём.

Проснулся он от того, что было жарко и что-то влажное касалось его ладони.

Жарко, потому что Мегуми спал рядом с ним. Кожа к коже — клейкая, словно их не разделишь.

Ночью — после душа, ещё с влажными кончиками волос и соскучившиеся друг по другу — они вновь легли в постель вдвоём, и на этот раз всё было медленнее и нежнее, уже без той спешной горячки, которая подгоняла их прежде. Только в словах, которые Мегуми для него повторил.

А вот прикосновение вроде бы показалось чужеродным, словно кто-то лизнул ему ладонь. Юджи открыл глаза — он видел фильм ужасов, который так начинался, — и поднялся на локте, щурясь от утреннего света.

Возле кровати сидели две собаки. Один белый пёс. Другой чёрный. Чёрный положил голову на кровать, изучая его внимательным взглядом, а белый раскрыл зубастую пасть и горячо дышал ему в руку. Вид у второго был очень дружелюбный, как у тех собак, которые тычутся носами в прохожих, хотят они того или нет, и просят каждого — играться! играться!

— М-м… — Мегуми зевнул. — Когда звонил будильник?

— Ещё не… Забудь, смотри.

— Что? Куда?

Мегуми сел — в отпечатках одеяла на его щеке задержался сон — и поглядел на собак. Белый пёс вытянулся, всё ещё виляя хвостом. Чёрный лишь поднял голову, словно ждал приказа от своего хозяина, — наверное, переживал о том, хороший ли им достался человек и как тот будет относиться к ним обоим.

Юджи тоже посмотрел на Мегуми — только ждал, что о собаках скажет он.

Мегуми разглядывал их молча. Сонный или растерянный. Словно не мог поверить, что он — теперь их, а они — теперь его. Затем наклонился и положил ладони псам на голову.

— Они созданы из проклятой энергии.

— Да, я тоже чувствую.

— Я всё время думал, как проявится моя техника.

Лизнув пальцы Мегуми, белый пёс вывернулся из-под его руки и махнул лапой себе по морде. Юджи принялся чесать его за ушами, словно он только этого и ждал.

На ощупь самые обычные — тепло и шерсть, усы такие же щекотные. Даже язык гладкий и мокрый.

— Значит, твоя техника связана с шикигами?

— Похоже на то.

— Думаешь, они могут изгонять проклятия?

— Да, вполне.

— Зубы на вид острые. Если захочет, руку откусит.

Чёрный пёс приник мордой к ладони Мегуми, словно отвечая за него на вопрос, и тот ему улыбнулся.

— Знаешь, — пробормотал Мегуми. — Я думал, что буду ненавидеть свою технику. Но вообще-то они мне очень нравятся.

И лишь после этих слов Юджи заметил улыбку — у себя на губах. Кажется, он впервые видел, как взгляд Мегуми теплеет, когда он смотрит на кого-то, кроме нескольких избранных людей в своей жизни. Словно он отыскал часть души, о которой раньше не знал — и в которую было совсем несложно влюбиться.

— Ты не обязан ненавидеть часть себя, только потому что она не способна меня любить.

— Разве… — Мегуми спрятал зевок.

— М?

— По-моему, они уже тебя любят. Особенно этот. — Он мотнул головой на белого пса. — Эй, ты в курсе, что вы — моя техника, а не его?

— Не ревнуй, — Юджи ухмыльнулся.

— Я не…

— Я хотя бы смогу представить, каково это вообще — иметь технику!

— Я не ревную.

— Да?

— Я просто не удивлён.

Мегуми наклонился — потёрся лбом об его руку и оставил поцелуй ему в плечо. Ленивый, как сонное утро. И такой же тёплый, словно они до сих пор скучали друг по другу.

Из общежития они вышли сразу после завтрака — готовили на скорую руку и ели в спешке. Мегуми сказал, что он уже знает, как отпустить собак, но решил подождать с этим, ведь, если Годжо увидит его технику, ему будет проще определить её природу.

— Источник их проклятой энергии — в тенях. — Мегуми сложил руки, изображая голову пса. — Вернее, во время призыва я сам должен наделить тени своей проклятой энергией. Думаю, со временем я разберусь, как сделать это быстро. Может…

Он говорил и говорил. Предположение за предположением, и Юджи — он пытался — не смог вспомнить, когда Мегуми в последний раз был так увлечён, что забывал обо всём на свете, кроме человека, который его слушает. Ещё летом вроде бы. Даже взгляды прохожих — их интересовали его собаки, ведь в кампусе появилась новая техника — Мегуми не волновали.

Юджи улыбнулся. По этому он тоже тосковал.

— Извини. — Мегуми заметил его усмешку. — Много информации про технику.

— Нет, я просто…

— Секунду. — Он глянул на телефон и показал экран ему. — Цумики.

— Волнуется?

— Спрашивает, проснулся ли я. — Мегуми поднял бровь. — Ну что за обходные вопросы? Я же знаю, зачем она мне пишет.

— Волнуется, — вздохнул Юджи.

— Знаю. Я позвоню ей, когда выйдем от Годжо.

— Думаешь, будет злиться?

— Нет. — Мегуми состроил гримасу. — Ладно, не то чтобы. Но я уже готов слушать и от неё, и от Кугисаки, какой я идиот и что я веду себя как ребёнок. Мы что, в первом классе? Нобара старше меня даже не на полгода.

— Подожди, Нобара всего раз так сказала.

— Мне хватило.

— Потому что ты выбирал красный перец из салата и складывал его… — Юджи пожестикулировал. — Вот так, на краю тарелки горкой.

— Я не виноват, что единственную — единственную! — вещь, которую я не ем, постоянно кладут в мою еду.

Юджи хохотнул.

Но его смех тут же потерялся, и он вновь — неспособный смотреть на Мегуми — пустил взгляд бродить по кампусу. Словно чтобы найти его.

— Я имею в виду, злиться на меня, — пробормотал Юджи так тихо, что не знал, слышит ли себя сам.

Молчание он почувствовал щекоткой в ушах. Как пузырьки от газировки, от которых никак не избавишься.

Но когда Мегуми заговорил, его голос лишь стал мягче.

— Никто не будет тебя винить, — сказал он. — Ты не занимаешь ничьё место. Только своё.

Разве?

Он не собирался ни спорить, ни спрашивать. Но если бы речь шла не о нём, он бы посочувствовал соулмейту Мегуми. Ну бедняга же. Ну в конце-то концов. Каково это, знать, что в жизни любимого человека всё приняло форму и устоялось вокруг кого-то другого?

Они дружили с Цумики. Они были лучшими друзьями с Мегуми. И тому, что слепилось между ними тремя с Нобарой — из общих миссий, перенятых друг у друга интересов и перекусов за полночь, — не мешали ничьи соулмейты. Вон даже техника. Первое, что увидели собаки Мегуми, — это лицо какого-то там Юджи Итадори.

Но вся эта любовь принадлежит не ему.

И пока Мегуми рассказывал о тенях — даже зимнее солнце вышло, чтобы его послушать, — Юджи подумал, что обязан отговорить его.

Конечно, он не хотел, чтобы Мегуми изменял своему будущему соулмейту, но что такого они сделали? Ну подрочили и подрочили. Что за предрассудки? Он не даст Мегуми совершить ошибку, только потому что тот пару раз потрогал чей-то член.

Сейчас они с Мегуми придут к Годжо и всё будет как в тех американских фильмах про альтернативную вселенную, где нет соулмейтов. Посреди венчания один из главных героев вбегает в церковь и кричит, что у него есть возражения. Это ошибка! Свадьба не с тем человеком! Годжо его послушает. Обязательно.

Когти собак цокали по асфальту кампуса.

Наверное, с ним соглашались.

В кабинет псы вошли первые. Годжо приподнял повязку и оглядел их одним глазом.

— Шикигами? — хмыкнул он. — Интересная техника.

— Я хочу отказаться от регистрации, — ответил Мегуми, садясь напротив него через стол.

Юджи тоже сел рядом, наблюдая за реакцией Годжо. Ещё пару мгновений он надеялся, что тот вразумит Мегуми сам, но…

— Что ж, твоё право, — бросил он и крутанулся в кресле. — А ещё у тебя есть право узнать, что это за техника и была ли она зарегистрирована ранее. Как и у твоего соулмейта есть право узнать об отказе, чтобы он не ждал попусту.

— Я для этого и пришёл.

— Даже если ты откажешься сейчас и твоей техники нет в системе, тебя всё равно обязаны уведомить о регистрации пары.

— Ладно.

— Возможно, этот человек запросит твой ответ. Ты всё ещё вправе ему отказать.

— Хорошо.

— И ты всегда сможешь передумать и зарегистрировать технику позже.

Мегуми вздохнул.

— Я всё это знаю. Давайте уже закончим с этим?

— Тогда ты должен знать и то, что я обязан зачитать тебе правила. Считай, что это твоё пользовательское соглашение. Ты потом ещё и распишешься, кстати.

Когда Годжо повернулся к компьютеру — он снял повязку, и в его глазах вспыхнул экран, — Юджи ухватился за свой шанс.

Вернее, ухватился за руку Мегуми.

— Слушай, это же глупо. Разве тебе не интересно узнать, кто это?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— А что, если это такая техника, с которой нужно разбираться вдвоём?

— Нет таких техник. — Мегуми посмотрел на него. — Я тебя прошу. Мы же вчера это обсудили. Сколько раз мы будем повторять этот разговор? Ты так только себя…

— Кое-что есть. — Годжо выглянул из-за монитора. — Я не перебил?

Мегуми отвернулся.

— Нет. Что там?

— Пару ещё никто не зарегистрировал. Это я могу сказать точно, потому что у них довольно отчётливые символы. — Годжо указал себе на лоб, где у обоих псов шерсть выпалил красный треугольник. — Кстати, я ни разу не видел ничего подобного, и это при том, что я уже зарегистрировал сотни техник, если не тысячи.

— Ладно, — ответил Мегуми.

— Я уже сделал запрос в базу данных по ключевым словам. База глобальная, так что придётся немного… — Он поднял бровь. — Или не придётся. Это было очень быстро.

Юджи присмотрелся к нему. Что-то здесь было не так — Годжо редко удивлялся и ещё реже это показывал, но Юджи знал его достаточно долго, чтобы заметить искру любопытства у него на лице.

— Так… — заговорил он.

И они с Мегуми наклонились к столу.

— «Эта техника существовала ещё до Разделения», — прочёл Годжо. — «Она наследовалась в одном из трёх Великих кланов… Её первые упоминания…» Бла-бла-бла… Кстати, точно так же, как и моя техника. Мегуми, ты, наверное, счастлив узнать, что похож на своего любимого сэнсэя. Подождите ещё минуту…

Пока он читал, Мегуми прищурился.

— Семейная техника?

— М?

— Значит, мой соулмейт — это мой дальний родственник. Хорошо, если дальний.

Юджи качнул головой.

— Это же условие Разделения. Даже если у вас есть общий предок, он жил, наверное, лет триста назад. Если так, то все люди родственники. Даже мы с тобой.

— Все твои родственники — из Сендая. Мои — из Токио. Наш с тобой общий предок ещё зажигал факелы от племенного костра, — процедил Мегуми. — Я всё равно не смогу перестать думать о том, что сплю с роднёй. Эта идея нравится мне всё меньше и меньше. Если такое вообще возможно.

— Так… — повторил Годжо. — Кто хочет услышать название техники?

И они с Мегуми вновь приникли к столу.

— «Десять Теней — самая древняя и самая ценная техника клана Зенин».

— Ого… — пробормотал Юджи.

— «Её суть заключается в способности манипулировать тенями. Помимо этого самым известным её применением считается умение вызывать десять шикигами, каждый из которых обладает собственными свойствами и…»

Он, конечно, слышал про родословную Мегуми, но тот был едва ли не бездомным котом, когда Годжо взял их с Цумики под опеку. Теперь к Мегуми словно заявился душеприказчик его дальнего родственника и сказал, что троюродный дяденька из якудза оставил ему поместье, деньги и золотые слитки. С одним условием.

— Стойте, — перебил Юджи. — А где тогда остальные восемь? Или девять, если псы идут за одну тень. Судя по названию, здесь должен быть целый зоопарк.

— Хороший вопрос. — Годжо скосил взгляд на экран. — И где-то здесь был хороший о… О! Говорю же, я это читал. — Он постучал ногтями по монитору. — Только псы даются пользователю по умолчанию. Остальные тени придётся подчинить.

— Как?

— Выиграть у них, — пробубнил Мегуми.

— Но почему все остальные могут пользоваться своими техниками сразу, а у этих… — Юджи махнул рукой. — Шикигами нужно выиграть.

Годжо покрутился в кресле.

— Полагаю, потому что это очень старая техника. Скорее всего вообще одна из самых первых техник, раз эти шикигами — это почти божественные создания. — Он вновь глянул в монитор. — Общий потенциал у техники сравним с моей, если не выше. Только, похоже, ещё ни один пользователь в истории не смог подчинить все десять Теней.

Раздражение на лице Мегуми сменилось тревогой.

Большая сила.

Высокая цена.

Ещё вчера он считал, что хорошо знает себя. Ложился спать самим собой, а не обладателем божественной техники, которая способна его убить.

— Слушай, — попробовал Юджи вновь, пока он не заговорил. — С такой техникой… Как ты вообще будешь без соулмейта? Проще ведь делить ответственность на двоих.

— Кто сказал, что я собираюсь подчинять все десять шикигами? — пробормотал Мегуми. — Сейчас даже проклятий специального ранга нет. Если это техника прошлого…

— М-м… — потянул Годжо. — А сейчас я скажу кое-что, что вам обоим должно понравиться.

— Что?

Годжо вновь откинулся в кресле и покрутил повязку на пальце.

— Я уже сказал, что шикигами — это божественные создания?

— Сказал. Не томи.

— Вообще-то твоя ситуация немного похожа на мою. У моего соулмейта такая же техника, как и у меня, но Бесконечность практически бесполезна без Шести Глаз. И кстати, мы с ним не родственники. О чём вообще этот разговор?

Юджи скривился.

— Извините, учитель. Но я и не думаю, что вы родственники.

— Ты хотел что-то сказать? — напомнил Мегуми.

Годжо бросил повязку на стол и ткнул пальцем в экран.

— Здесь написано, что технику Десяти Теней не регистрировали ещё ни разу после Разделения. Конечно, это не исключает, что пользователь не указывал её в каких-нибудь древних реестрах. Но… — Он поднял палец. — Эта техника считается вымершей.

— Как Аральское море, — ответил Юджи.

— М?

— Это пересохшее море. — Он словил взгляд Годжо. — Что? Я просто люблю географию. Программы смотрю.

Годжо развёл руками.

— Ну, пускай Аральское. А теперь вопрос со звёздочкой моим любимым ученикам. Почему эта техника считается вымершей?

Мегуми раскрыл рот. Замер, словно растерянный с непривычки, что не знает ответа на вопрос по теории.

Но если Мегуми не знал и Годжо считал, что они могут догадаться… Вдобавок он сказал про Шесть Глаз.

— Есть только один набор шикигами! — выпалил Юджи. — Так ведь? Вы сказали, что ситуация Мегуми похожа на вашу. Десять Теней могут быть только у одного человека, потому что они уникальны, как и Шесть Глаз. Значит, у соулмейта Мегуми нет своих шикигами.

— Нет, — бросил Годжо.

— Но…

— Техники одинаковые, — проговорил Мегуми. — Всегда. Это условие Разделения. Если техника неотделима от человека…

— То у тебя нет соулмейта.

Годжо хлопнул в ладоши.

— Ура! У нас есть победитель!

— Но разве это…

— Возможно, раз я вижу тебя перед собой. — Он указал на Мегуми. — Аномалии случаются. Судя по тому, что говорят мне мои Шесть Глаз, в наших предположениях мы с вами правы. Я бы, конечно, тебе посочувствовал, но…

Юджи глянул на Мегуми.

Тот, кажется, не моргал — словно и вовсе забыл, как дышать. Псы у его ног уснули, спрятав носы под сложенными лапами.

— Если хочешь, — добавил Годжо, — можем считать, что твой соулмейт — это единственный человек в реестре, у которого нет техники. Чем тебе не судьбоносная встреча?

Мегуми перевёл взгляд с Годжо на него — словно увидел впервые. Как будто Мегуми приговорили к смертной казни, и он уже съел свой последний ужин, надел белое кимоно, и ему уже принесли меч — изящный и цепкий в ладонях, — когда на церемонию ворвался посланник императора с сообщением о помиловании, и Юджи понял…

Мегуми догадался сразу. Просто поверить не мог.

— Есть ещё кое-что, — добавил Годжо. — Но это уже особенность Десяти Теней.

— Я... Слушаю… — пробормотал Мегуми.

— Я тут прочёл насчёт ритуала подчинения шикигами. Похоже, пользователь не обязан драться с ними один. Ты можешь пригласить в ритуал своего друга или соперника.

Юджи поднял бровь.

— Зачем приглашать в ритуал соперника?

— Потому что никто не смог подчинить все десять Теней, — ответил Мегуми. — Это суицидальный шаг. Ты умрёшь сам, но хотя бы заберёшь противника с собой.

— Когда ты уже так хорошо в этом разобрался?

— Но есть риск, — заметил Годжо. — Кроме смерти, конечно. Если в ритуале участвуют несколько человек, шикигами тоже станет общим. Сомневаюсь, что владельцы техники часто прибегали к такой помощи.

Юджи вновь глянул на Мегуми. Он же… Они ведь…

У Мегуми нет соулмейта. У Мегуми нет соулмейта.

У него нет соулмейта.

Может, из-за этого Мегуми так злился на предопределённую судьбу. Его душа про себя всегда всё знала. Даже если теперь — он всё ещё сидел с раскрытым ртом — вид у него был такой, словно Мегуми ждал, будто ему скажут, что это ложь, и вернут кинжал для сеппуку обратно.

— Ну порадуйтесь хотя бы, — махнул рукой Годжо. — Юджи.

— М?

— Ты же хотел иметь технику. Если Мегуми с тобой поделится, Десять Теней целиком ты, конечно, не получишь, зато сможешь вызывать шикигами.

Мегуми попытался что-то сказать — он глянул на свои руки, затем на Годжо, поёрзал ногой около чёрного хвоста, — но так и не смог произнести ни слова. И Юджи кинулся к нему с объятиями сам.

Поцеловал Мегуми в щёку, в губы, едва не повалил его на пол со стула. Целовал и целовал — можно не останавливаться. Пока неперецелованные места не иссякнут. Пока колледж не закроют на ночь. Пока не высохнут все оставшиеся моря на Земле. И пока не погаснет Солнце. Ну или хотя бы пока Годжо не выгонит их с Мегуми из своего кабинета.

— Может, ты тоже поучаствуешь? — усмехнулся Юджи. — Я так устану за двоих работать.

Мегуми лишь обхватил его предплечье, словно боялся двинуться и что-то ещё не до конца обретённое между ними испортить. Пускай застынет. Пускай теперь склеится. Пускай. Пускай подумал бы, что Мегуми сошёл с ума, но улыбка — ему, Мегуми улыбался ему — только наполовину безумная.

— Ты ни в чём не виноват, — пробормотал он.

— Я знаю.

— Ты больше не будешь меня отговаривать?

— Нет.

— И что, ты хочешь участвовать в этом ритуале?

Который, возможно, убьёт нас обоих? П-ф, да он и так в нём сегодня поучаствовал. Больше не страшно.

Юджи вдохнул — дышать ничего не мешало. Только руки дрожали.

— Хочу, — хохотнул он. — Я тебя люблю.

Мегуми не нашёл другого ответа, кроме как обнять его крепче, и Юджи вновь его поцеловал.

Если бы Мегуми не выбрал его сразу, он бы отказался.