Chapter Text
— Группа как раз сейчас репетирует. Пойдём, я тебя представлю.
Сяо Чжань кивнул и охотно последовал за менеджером по коридорам. Здесь, на выполненных под камень стенах, висели старые пластинки в рамках и прочий рокерский раритет, а на подставке за стеклом красовалась потрёпанная электрогитара. Но кому она принадлежала, не удалось разобрать, потому что Ю Хоу ушёл уже далеко. Сяо Чжань перестал зевать и припустил за менеджером, чуть не расколов витрину грифом торчащей из-за плеча гитары.
Из студий по обе стороны лилась самая разнообразная музыка. На первый взгляд, сборная солянка звуков должна была вызвать диссонанс и раздражение, однако превосходный слух выделил партии и разложил гамму по нотам.
Ничто не могло испортить сегодняшнее настроение, ведь Сяо Чжань вплотную приблизился к своей мечте.
— «Wild soul» хорошие ребята, талантливые. Подающие надежды, как говорят у нас в компании. Так что не тушуйся. Если подойдёшь им, у вас ещё будет шанс заявить о себе, — рассказывал Ю Хоу о своих подопечных, а Сяо Чжань старался не отставать и усиленно угукал.
Он не считал группы средней популярности провальными. Блестяще дебютировать — это мечта, но упасть на дно, оставшись незамеченными с самого начала — оборотная сторона той же монеты. Монеты везения в шоу-бизнесе. Из рассказа менеджера он узнал, что «Wild soul», дебютировав в прошлом году, держали неизменный средний уровень. Для Сяо Чжаня это было неплохо.
— Понял. Обещаю стараться изо всех сил.
Менеджер на ходу положил руку ему на плечо и улыбнулся. Они ещё не дошли до дверей репетиционного зала, как их перехватила сотрудница рекорд-компании:
— Господин Ю, извините, можно вас на пару слов? Это срочно. Звонил господин Бай насчёт аренды концертного зала.
— А, да-да, конечно, — тут же отозвался менеджер. — Сяо Чжань, извини, отлучусь на пару минут. Заходи сам, но если стесняешься, дождись меня.
— Не беспокойтесь, господин Ю, посмотрю по ситуации, — склонил голову Сяо Чжань и через пару мгновений остался в гордом одиночестве.
Из-за дверей слышалась музыка и голоса — репетиция группы «Wild soul» шла полным ходом. Сяо Чжань потоптался у дверей и даже взялся за ручку, но отпустил. Всё-таки неприлично вторгаться, отвлекать музыкантов от дела. Лучше дождаться господина Ю и позволить ему представить себя официально.
И в этот момент из студии послышался голос. Низкий, глуховатый, он определённо принадлежал парню и звучал достаточно громко, чтобы дать почувствовать мощь и мелодичность тембра. Лился легко и свободно. Сильно прижатые согласные рассекали воздух, а высокие ноты дрожали на кончике языка, от чего по горлу Сяо Чжаня и дальше скользнула щекотка, заземляясь в основание позвоночника.
Прежде он такого никогда не испытывал, ни на живом выступлении, ни слушая записи, а музыкой он увлекался с юных лет, тянулся к тому, что создавало волшебные звуки. Поэтому очевидно, что любопытство вынудило его осторожно потянуть на себя дверь.
Первым делом он увидел широкие плечи вокалиста и каштановую копну его волос. В одной руке он держал телефон с текстом, вокруг предплечья другой обмотался провод микрофона. Парень раскачивался в такт с музыкой, и это завораживало: переходящий в надрыв хрипловатый голос и плавные движения сильного тела.
Когда он слегка повернул голову, Сяо Чжань увидел его в профиль. Прямой нос, полные губы, плотно прикрытые веки, острый кадык на напряжённой шее.
Сяо Чжаня охватило странное желание присоединиться, сплестись с ним голосами, разбавить своим чистым ту пряную остроту, которой уже щедро был приправлен воздух. Сяо Чжань, конечно, пел любительски, но вместе они зазвучали бы интересно и контрастно.
Он отвлёкся на голос и не разобрал ни слова из песни. Поддавшись очарованию творимой магии, Сяо Чжань шагнул вперёд, желая подобраться ближе к источнику звука.
Но вот незадача: он совсем забыл, что за спиной — гитарный кофр.
Гриф немедленно зацепился за дверной косяк, словно удерживая от необдуманных поступков. Звук вышел глухим, но достаточным для того, чтобы прервать магию. Все тотчас обратили внимание на вошедшего или лучше сказать, беспардонно вторгшегося?
Музыкальный аккомпанемент оборвался, голос стих. Студийная комната для Сяо Чжаня обрела краски и образы. За широкой спиной вокалиста проявило очертания фортепиано, у стены раскинулась ударная установка, синтезатор был уложен на подставку, но ещё не подключён, пара гитар в чехлах прислонились к большой колонке, по полу змеились шнуры, а в разных углах студии оказалось ещё трое слушателей.
Один, с торчащими вверх обесцвеченными волосами, махнул ему:
— Эй, парень, тут репетиция идёт. Ты дверью ошибся?
Заметив свою оплошность, Сяо Чжань растерялся всего на миг. Он хотел, чтобы его представили честь по чести, но, видимо, придётся отдуваться самому.
— Нет, я правильно зашёл. Извините, что не постучал. Меня зовут Сяо Чжань, я ваш новый гитарист.
Вокалист обернулся и посмотрел на него из-за плеча, цепко перехватывая взгляд. Сяо Чжань понимал, что понравиться менеджеру — полдела. Его ещё должна принять группа, а в первую очередь, её лидер. И у него не осталось сомнений насчёт того, кто это.
Улыбаться под тяжёлым, изучающим и явно недружелюбным взглядом оказалось не так-то просто, однако Сяо Чжань справился. Ничего страшного, ребята его пока совсем не знают, но он открыт для общения.
— Да, меня выбрали среди числа претендентов, я только что прошёл собеседование с господином Ю. Он должен был прийти вместе со мной, но отвлёкся, — Сяо Чжань кивнул в сторону распахнутой двери и опустил с плеча кофр.
— Что ж ты сразу не сказал? — тут же вскочил с подоконника другой парень, худой, длинноногий и такой же высокий, как Сяо Чжань. Густые, чуть ниже ушей волосы блестели от геля, а чёрная рубашка с воротником-бантом источала сладкий аромат. — Заходи-заходи. Я Шэнь Юйци — бас-гитара в этом вертепе.
У него оказались тёплые руки, оттенённые холодом множества колец, несоразмерно длинные пальцы при узких ладонях, но крепкая хватка. Собственно, то, что нужно для басиста — сила и гибкость.
— Это Цяо-гэ, — длинная рука указала на крашеного блондина. — Ой, то есть Хуан Сюэцяо, наш барабанщик.
Когда тот поднялся с кресла, то оказался коренастым и плотным, а от его рукопожатия занемела кисть.
— Наш клавишник — Чжуан Тин, — продолжал представлять Юйци, и навстречу им с комбаря встал невысокий, скромно одетый паренёк. Он вежливо поклонился, а распахнутой ладони едва коснулся, снова отступая. — Ну и наш вокалист и лидер — Ван…
Узкая кисть Юйци картинно протянулась в сторону широкоплечего парня, но того не оказалось на месте. Он уже уселся за фортепиано, словно был один в студии, и громко вывел следующие строчки куплета, топя своим голосом все прочие фразы.
Озадаченный таким небрежением к своей персоне, Сяо Чжань нахмурился. Нет, он, конечно, не обязан нравиться по умолчанию, но ведь остальные проявили элементарную вежливость, подошли поздороваться. А этот «король»…
Юйци развёл руками, Сюэцяо приятельски хлопнул его по спине и усадил на усилитель. Чжуан Тин пропал из поля зрения, а остальные рассредоточились, чтобы дослушать презентуемую песню.
«Show must go on», да? То есть репетиция должна продолжаться, несмотря ни на что. Сяо Чжань, конечно, и сам предпочитал деловой подход, но не мог отрицать, что это его уязвило.
Но виду он не подал. Пристроил кофр между ног и наконец посмотрел в лицо лидеру, благо сидел в «первом ряду».
В ушах у того болтались серьги-кольца, брюки умеренно обтягивали стройные ноги, под чёрной рубашкой белела футболка. Его длинные пальцы виртуозно летали по клавишам, а лицо мимикой выражало всю гамму переживаемых чувств. У него оказались подвижные брови и нежная кожа век, а длина ресниц завораживала.
Правда, не так, дьявол разбери, как голос. Он мог забираться так высоко, что скрёб нёбо сочной хрипотцой или напротив падал так глубоко, что обволакивал бархатными низами. За те пару минут, в течение которых он пел, Сяо Чжань раз двадцать покрылся то холодными, то горячими мурашками, впервые в жизни осознав, что такие бывают.
Он сидел на жёсткой колонке, но не испытывал дискомфорта. Наоборот, с каждым мгновением, проведённым в студии, в уютной атмосфере рок-музыки, ему хотелось задержаться тут на подольше. На сколько будет дозволено.
Наконец-то он разобрал слова песни и начал тихо подпевать. Но вокалист вдруг оборвал припев, резко проведя по клавишам.
— Херня, а не инструмент, — раздражённо рыкнул он и поднялся.
Сяо Чжань вздрогнул от хлёсткой смены звука, но никто не успел ничего сказать — на пороге появился Ю Хоу.
— Всем привет! Как репетиция? Вы тут паренька не видели? Ушёл, что ли? О, Сяо Чжань, я тебя и не заметил. Органично вписался!
— Нет, я ни за что не ушёл бы! — Сяо Чжань порывисто поднялся, придерживая кофр кончиками пальцев.
Он вытянулся в струну, переигрывая от смущения, поэтому Юйци закусил губу и нервно почесал шею, а лидер громко хмыкнул и повернулся к нему спиной.
— Господин Ю, что насчёт базы для репетиций? Нам нужен свой угол, эта студия не подходит! Оборудование здесь древнее, как говно мамонта.
— Ибо, как ты выражаешься! — недовольно качнул головой Ю Хоу.
— Ой, простите-простите, — продолжал наседать вокалист, имя которого Сяо Чжань наконец-то узнал. — Я хотел сказать: как экскременты. Но смена оборота речи сути не меняет, — съязвил он.
— К сожалению, мне нечего пока предложить, — извиняющимся тоном проговорил менеджер. — Я займусь вопросом, как только разберусь с более насущными проблемами. Пока вам придётся обходиться тем, что есть.
— Звук дерьмовый, усилки убитые, колонки хрипят! Какую частоту не выставляй, резонанс зашкаливает. Я глохну сам от себя! — продолжил Ван Ибо.
— Тогда пой потише, — менеджер опустил ладонь ему на плечо, останавливая поток негодования. — Это временный вариант, я разберусь, обещаю. А пока не драматизируй, Ибо, и займись делом. Я прислал вам Сяо Чжаня, прослушай его и давай без выкрутасов, — он понизил голос. — Умерь придирчивость. Откажешься — вряд ли в ближайшее время я найду кого-то столь же хорошего. Имей это в виду, когда будешь принимать решение.
Одарив его строгим взглядом, Ю Хоу подбадривающе кивнул Сяо Чжаню и вышел. А когда Ван Ибо медленно повернулся и буквально душу из него выскреб своими тёмными глазами, тот понял, почему менеджер подумал, будто он сбежал. Похоже, лидер действительно мог напугать кого угодно.
Пусть сердце у Сяо Чжаня действительно замолотило, но вовсе не от страха. И этот взгляд он выдержал. Что на него исподлобья не смотрели, что ли? Да он всю жизнь боролся за самовыражение, за право заниматься тем, чем нравится, и подобных предосудительных взглядов насобирал уже целую коллекцию! А этим высокомерным взглядом, как короной увенчал её.
— Да он издевается! Вы слышали: «временный вариант», «более насущные проблемы»? — воскликнул Ибо, пиная фортепиано.
И хоть сделал он это несильно, но сердце Сяо Чжаня совершило кульбит.
Во-первых, кощунственно так поступать с инструментом. Сяо Чжань никогда не срывался на струнах, когда не получались первые мелодии, гитара ведь просто отражала его кривые попытки. А во-вторых, ему показалось, что из-под крышки посыпалась пыль. Фортепиано уже, и правда, рассыхалось, и могло не пережить следующей вспышки гнева.
— Вы только посмотрите на этот конченный пульт! А пыльные ковры? Блядь, здесь пенсионеры до нас лабали? Это просто пиздец, а не репбаза!
— Ибо, он же сказал, это временно, — пожал плечами Сюэцяо. — Не пори горячку, ссорами ты результата не добьёшься…
— Ты ещё не понял, что ли? Для «Torcher» он понтовую арену пробивает, а нас запихал в этот музей потому что мы бабла ему не приносим! Он не хочет нами заниматься! Проторчим тут, пока трёхлетний контракт не истечёт, а потом нас выкинут без продления, вот и будет тебе «временно»! Заноешь потом про горячку.
— Ну и что делать? — почесал в затылке Сюэцяо, ещё сильнее вороша причёску.
— Слушать меня, само собой, — Ибо бухнул кулаком в грудь. — Я не собираюсь превращаться в экспонат. Сам найду достойную базу. Собственно, я уже этим занимаюсь, — его брови самодовольно скакнули вверх, когда в кармане запел мобильный.
Ибо принял вызов и отошёл.
Неловкая пауза окутала оставшихся. Юйци поднялся на носки и стукнул пятками, Сюэцяо засопел, а Чжуан Тин бросил задумчивый взгляд в окно.
Сяо Чжань решительно обернулся к пульту, решая оборвать минуту тягостного молчания:
— Звук, и правда, был не очень. Вокал звучал глухо и грязно. В смысле, без резкости. Можно отрегулировать входящий сигнал в общей стереокартине… Уйдут шипение и хрипы. Я могу попробовать, — он нетерпеливо переступил с ноги на ногу, а потом толкнул кофр в руки Юйци и подлетел к пульту.
Его пальцы коснулись консоли, вызывая давно забытое чувство свободы и музыкального буйства. Сяо Чжань задвигал фейдерами, бубня под нос:
— Если объединить эти входные сигналы в одну подгруппу… А выходные разъединить, получим больше чистоты. Эквалайзер, конечно, скудный, мало полос… но всё равно можно откорректировать частотную характеристику сигнала.
Передвигая ползунки и крутя ручку эквалайзера, он исправлял неточности в настройке, и стрелки на маленьких экранах вскоре перестали биться в шкале перегруза. Сяо Чжань так увлёкся, что не слышал ничего, кроме тока крови в ушах. Однако удивлённое «что он делает?» всё-таки разобрал.
— Кажется всё. Сейчас звучание должно быть приятнее, — развернулся он с улыбкой и растерянно дёрнул плечом, когда наткнулся на четыре пары любопытных глаз.
Конечно, в одной было больше подозрения, чем интереса, но Сяо Чжань не сомневался в себе.
— Где ты этому научился? — с уважением в голосе спросил Юйци. — Я никогда эту хрень не понимал.
— Я… да как-то ди-джеем подрабатывал, — признался Сяо Чжань, поджимая голову к плечу и делая воздушный жест рукой. — Одно бесконечно долгое лето.
Воспоминания были приятные. Море музыки, свобода творчества, танцы, жаркие поцелуи за сценой. Самые первые скоротечные отношения. Улыбчивый ди-джей нравился многим, привлекая своим светом.
— Конечно, на том пульте у меня было меньше входных каналов и кроссфейдер для сведения, зато процессор эффектов богаче. А аналогия та же самая, так что…
Почувствовав себя увереннее, Сяо Чжань склонил голову.
— Скажи, как будешь готов прослушать меня, Ибо, — сказал он.
Ван Ибо посмотрел на него так въедливо, что впору было превратиться в самый маленький и незаметный ползунок на микшерной консоли.
— Зови меня «лидер». Большое дело надо начинать с большого перекура, — фыркнул он и подошёл к колонке, где лежала бесхозная кожаная куртка. Вытащил из кармана пачку сигарет, пронзил Сяо Чжаня взглядом насквозь и кивнул на выход. — Пошли.
— Нет, спасибо, я не курю. У меня в детстве была астма, — Сяо Чжань вскинул руки и резко шагнул назад.
— Тогда подожди здесь, — раздалось над ухом, и Сюэцяо придержал его за плечи.
Вот же гадство! Похоже, Ибо звал вовсе не его.
Курящая компания удалилась, остался только Чжуан Тин, который немедленно шмыгнул подключать синтезатор. Сяо Чжань попробовал его разговорить, но на его вопрос парень ответил односложно и смутился. Сяо Чжань перестал его донимать, расчехлил и подключил гитару. Отстроил, взял пробные аккорды, а потом незаметно начал наигрывать первую пришедшую в голову мелодию.
Парни вернулись весёлым смехом и запахом табака. В общем гомоне Сяо Чжань различил характерный едва ли не ослиный гогот и нотки шоколада в горьком аромате. Но оборачиваться не стал. Аромат шоколада усилился, к нему примешалось что-то тёплое и цитрусовое, а потом на усилитель приземлился Ван Ибо.
— Позер, — выплюнул он. — Думаешь, я перед тобой растекусь, услышав «Dio»?
— Чего?
Сяо Чжань поднял голову и часто-часто заморгал, глядя на раздосадованного Ибо. Но тот не собирался объяснять, и тогда помог Юйци:
— Ты же «Holy Diver» сейчас наигрывал? Ибо у нас большой поклонник мистера Ронни Джеймса.
— Серьёзно? Но я без задней мысли. И сам не знаю, откуда её взял, просто в голову пришла, — тут же принялся оправдываться Сяо Чжань, однако Ибо перебил:
— На звонке у меня стояла. Ладно, пофиг, давай к делу. Если можешь сыграть её, то и с этим справишься?
Он запустил бодрую мелодию на телефоне. Играла она ровно минуту, в течение которой Сяо Чжань кусал губы, силясь запомнить хоть что-то. В его голове уже нарисовалась табулатура, но от волнения цифры запрыгали по струнам, как кузнечики.
— Да не ссы, дам я тебе табы. Я ж не тиран какой-нибудь, — фыркнул Ибо.
За пару секунд раскрыл файл и развернул телефон в сторону Сяо Чжаня.
Тот сглотнул. И уставился почему-то куда угодно, но не в экран: на длинные пальцы с широкими ногтевыми пластинами, на большие кисти, в которых телефон флагманской модели смотрелся изящным дамским решением, на темноту чернил, опутывающую узкое запястье. Суть татуировки было невозможно понять, и соблазн закатать рукав и посмотреть осел солёным на губах. Сяо Чжань облизнулся, заклиная себя не быть таким любопытным. Если сейчас он не затупит и останется в коллективе, то всё узнает в своё время.
— Ты плохо видишь? Или в спящий режим перешёл?
Ван Ибо хмыкнул и пододвинулся ближе. Он не отрывал взгляда от Сяо Чжаня, поэтому не заметил, что сел на самый край комбаря, а может заметил, и ему было плевать. Однако усилитель терпеть такое не стал, взбрыкнул, как породистый мустанг, желающий показать свой строптивый норов наезднику, и задрал крошечные задние ножки. Сяо Чжань увидел это первым, вцепился в руку Ибо и выставил ногу, удерживая усилитель.
Хорошо, что он снял кроссовки. А может, плохо, потому что сейчас носком он упёрся прямо в… прямо…
Кровь бурным потоком прилила к лицу, уши запылали, а по шее пошли красные пятна, когда он ощутил пальцами ног упругость и тепло…
Проклятье, да какого лысого демона Ван Ибо сел, так широко расставив ноги? Как будто решил соблазнить.
Но откуда ему было знать, что их будущий гитарист увлекается мальчиками?
Это открытие Сяо Чжань сделал примерно в то же время, как полюбил музыку, поэтому эти два увлечения навсегда слились для него воедино. Он влюблялся в тексты и музыку, и заодно дрочил на айдолов или членов групп.
Правда, сегодня он не собирался находить здесь любовный интерес. Хотя холёный элегантный Шэнь Юйци подходил под типаж парней, которые привлекали Сяо Чжаня, но за всю жизнь он научился не смешивать личное и служебное. Ни одна душа ни в школе, ни в университете не знала, что он гей, он всегда знакомился на нейтральной территории: в клубах, на концертах, на улице. Может, из-за случайного и спонтанного характера таких знакомств, отношения и не выходили продолжительными?
А с такими дерзкими и наглыми парнями, как Ван Ибо, Сяо Чжань предпочитал не связываться. Нет, не потому, что боялся драк или словесных перепалок, на этот счёт он не переживал. Его пугало другое.
Именно в таких парней он вмазывался крепче всего. А потом бывало больно…
Ибо уставился на него как на полоумного, а потом затрясся от злости. Сяо Чжань немедленно убрал ногу, а заодно и руку с запястья. Капец, всего облапал.
Взгляд вокалиста стал бешеным. Толчком бёдер он приземлил ножки усилителя и вскочил.
— Ты будешь играть или нет? — прошипел он сквозь зубы, изо всех сил сдерживая негодование.
Прикосновение обожгло ладонь Сяо Чжаня, зато, похоже, отозвалось брезгливостью в душе лидера. Читая с его лица явное пренебрежение, чуткая душа творца испытала бурю негодования. Слишком красноречивая реакция. Зато сразу понятно, на что можно рассчитывать, повторись подобный «подкат». На смачный фингал под глазом.
— Ты чуть не шваркнулся на пол. Мог бы «спасибо» сказать, — фыркнул Сяо Чжань, выдёргивая из его руки телефон.
— Спасибо, господин Сяо, что спасли от забвения кучку музыкантов, — съязвил Ван Ибо. — А теперь играй!
— Он всегда такой придурок? — Сяо Чжань бесстрашно поднял голову на сидящего неподалёку Сюэцяо, и тот звонко прыснул:
— Точно так, всегда! Ибо, а он хорош. Прочие терялись и блеяли, а Сяо Чжань отлично держится. Тебе сколько лет? Можно звать тебя гэгэ?
Сяо Чжань кивнул, закусил губу и зажал струну пальцами. Лицо пылало от возмущения. Они над всеми претендентами так издеваются, проверяют крепость нервов? Бесючий Ван Ибо, чтоб он убился об свою харизму!
— Я начинаю, — мотнул головой Сяо Чжань, удобнее прилаживая гитару на коленях.
Его ещё слегка потряхивало от раздражения, но он пустил это в ход, потому что предложенный ему трек начинался бодро и быстро. Неразмятые пальцы пару раз соскочили на другие струны, отчего лидер красноречиво хмыкнул. Сяо Чжань не смотрел на него, но ощущал полный превосходства взгляд. Словно после их соприкосновения, а точнее нескольких его видов, они обрели устойчивую связь.
Сяо Чжань не мог отрицать, что произошедшее его взволновало. Но он никогда себе не простил бы, если из-за этого просрал шанс. Поэтому он расслабился, вслушался в мелодию, глубоко вдохнул. Пальцы задвигались гибче и плавнее, вызывая дрожание струн в нужной тональности и с нужной амплитудой. Бережно отпускали, стремительно перехватывали, выписывали красивые музыкальные фишки, плели кружево звука.
Сяо Чжань уже не смотрел на табулатуру, да и экран давно погас, он играл наизусть, повторяя один и тот же отрывок, но каждый раз что-то добавляя, изобретая новое: усиливая слайдом, слэпом или другими выразительными элементами.
Он прикрыл глаза, чтобы лучше чувствовать музыку, а потом заметил, как по виску катится капля пота. Он играет уже так долго или так бурно?
Завершив звонким «хаммером», он остановился. Струна ещё несколько долгих секунд резонировала в полной тишине. Все замерли, в том числе и время.
Сяо Чжань поднял голову и окунулся в глубокий взгляд.
Он словно оказался в кромешной тьме, но не холодной и удушливой, а обволакивающей и живой. Грудная клетка Ван Ибо вздымалась от частого дыхания, словно он играл вместе с ним, переживал те же эмоции, гонясь за химерическим чувством восторга. Смотрел не отрываясь, затягивая и погружаясь в ответ. Пальцы судорожно сжались, а губы, подрагивая, пытались растянуться в улыбку, но не могли, словно что-то внутри удерживало механизм.
— Сыграть ещё? — растерянно проговорил Сяо Чжань, оглядывая ребят.
— Достаточно. Голосуем, — сказал Ван Ибо, резко отворачиваясь к треклятому фортепиано. — Кто «за»?
Повисла пауза. Сяо Чжань знал эти взгляды, читал в них восхищение и уважение. Его игра понравилась, но никто не осмеливался выразить это первым, опасаясь пойти вразрез с лидером команды. Потому что его мнение по языку тела оказалось довольно сложно определить. Если бы не тот взгляд, Сяо Чжань, наверное, тоже не понимал бы. А сейчас сердце в груди дробило стук на триоли.
— Я «за», — раздался голос, и все обернулись… к синтезатору.
Скромный клавишник Чжуан Тин подал наконец голос.
— Он знает технику. Он оригинален. Он надёжен, — уверенно заявил он.
Сяо Чжань чуть рот не раскрыл, не понимая, чем заслужил такую высокую оценку у парня, с которым почти не общался. Его затопило благодарностью, и он сложил руки «домиком», а потом вступил Юйци:
— Да, очень свежее звучание. Это была наша «Across the Universe», прескучнейшая по технике песня, надо сказать, но я с трудом её узнал! Воистину, каждый человек вносит что-то своё. В общем, я «за», если вы ещё не поняли.
Сяо Чжань чуть не подавился воздухом — таким спазмом сковало лёгкие.
— Да потому что он без «овердрайва» её играл, дубина, вот и звучало свежо, — усмехнулся Сюэцяо, поглядывая на притихшего лидера. — Но мне тоже понравилось, с этим можно работать, а нам нужно работать. Ибо, сам-то что скажешь?
Сяо Чжань впился тревожным взглядом ему между лопаток. Трое «за», плюс менеджер, но голос лидера будет иметь вес. Что ж, если «нет», то Сяо Чжань продолжит обивать пороги агентств и рекорд-компаний. Просто обидно. Ему тут понравилось. И дело не в древних коврах и полумёртвом оборудовании, а в обстановке и людях. Сяо Чжань сжал гриф одной рукой, ожидая решения.
Ибо обернулся, а потом быстро, словно боялся передумать, подошёл и протянул руку:
— Одним долбанутым больше, одним меньше, какая разница. Добро пожаловать в наш чокнутый коллектив!
Он улыбнулся. Так ярко и искреннее, что Сяо Чжань улыбнулся в ответ и горячо пожал большую ладонь. Вцепился в неё по ощущениям изо всех сил, и кажется, Ибо ответил тем же. Но Сяо Чжань уже не почувствовал, потому по спине радостно замолотил Юйци. Чжуан Тин замаячил неподалёку, сияя деликатной улыбкой, а потом их всех как штормовой волной сплавил воедино крепкими руками Сюэцяо.
В этом клубке тел было нечем дышать. Пряжка чьего-то ремня больно впилась в низ живота, чьи-то волосы защекотали лицо, прямо в ухо очаровательный баритон смачно выругался, а спину сдавило тисками.
Но Сяо Чжаню было комфортно. Он рассмеялся и, не чувствуя рук, крепко обнял кого-то, кто стоял ближе всех и кого толкнули ему прямо в грудь. И когда не осталось сомнений, уткнулся в волосы, пахнущие шоколадом и апельсином, и горячо выдохнул искреннее:
— Спасибо. Я не подведу, обещаю.